"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Барон Алексей Владимирович

Не дети богов – сами боги сцепились в страшной схватке. В каждом искаженном яростью лице эльфа отражался зверь, каждый демон нес в себе гнев и злость плененного Бетрезена, пожелавшего уничтожить Элаан, стереть с лица Невендаара.

Солнце выкатилось из-за горизонта, брызнув на туман холодными косыми лучами, но не могли проникнуть они к земле, охваченной пламенем и болью. Содрогалась долина, молились за крепкими городскими стенами, окруженными глубоким рвом, мудрые друиды и призывали на помощь мощь осени и Отца своего. И вдалеке от города, на тихой поляне танцевали оркские шаманы, били в барабаны и выкрикивали ужасающие слова, чтобы расступилась земная твердь и выбралось на волю древнее страшное чудовище…

Они сцепились в схватке, рыча друг на друга, и от демона шел жар. Эрион, прославленный полководец эльфов, всего двадцати пяти лет отроду, но с глазами, успевшими постареть и потерять свой цвет, неловко качнулся, когда под ногами задрожала земля. Клинок скользнул по клинку, посыпались искры, бешено захохотал ему в лицо антипаладин, заставляя упрямо стиснуть зубы. Дрожь земли лишь усиливалась, пока неожиданно не пошла почва кривой, похожей на шрам трещиной и в самом кровавом сердце боя с глубоким вздохом ухнула в бездну. Хватаясь лапами за осыпавшиеся комьями земли края, высунул оскаленную морду монстр и с легкостью, словно бестелесный призрак, выбрался из царства Бетрезена. Длинный огненный хвост рубанул воздух, раскидывая в разные стороны противников, не щадя ни своих, ни чужих. Свирепый, хриплый вой перекрыл грохот боя. Отпрянув от соперника, Эрион сделал выпад, уверенный в своей маленькой победе. Разящий Клинок Грани вошел в тело демона, как в мягкое масло, но эльф уже не слышал болезненного вопля, не чувствовал, как нагрелась рукоять. Взор эльфийского воина приковал к себе ревущий монстр, огромными лампами с наростами-черепами давивший сородичей Эриона. Эльф позволил себе лишь на короткое мгновение прикрыть глаза, вдохнуть горький запах гари, чтобы в следующий момент броситься на проклятого гиганта…

– Они все-таки его вызвали, – пробормотал Стаффорд, и на лице появилось знакомое жесткое выражение, а глаза его словно превратились в холодные колючие льдинки.

– Пора, капитан! – волновался Нибур, то и дело оглядываясь на Ламберта, хмуро сдвинувшего брови. – Медлить больше нельзя!

Конь бывшего оруженосца плясал, рвался в битву, как и его хозяин. Рыцарь уже вытягивал меч, и тот желал кровавых жертв.

Закончив молитву, благоговейно поцеловал семейный герб аристократ Ольвэ и спрятал его за пазуху, чтобы не потерять во время боя. Тревожным взором охватывал хаос Бигдиш, и его равнодушное смазливое лицо с наконец-то равномерно пробившейся бородой казалось высеченным из камня. Перекрестился Рорин, и размял плечи немногословный сквайр Фив, сжавший побелевшие губы до узкой черточки. Подобрались остальные воины, чтобы броситься на помощь эльфам по первому приказу Ламберта, которому безоговорочно доверяли свои жизни и свое оружие. Только рвавшемуся в бой Лукаю капитан запретил покидать лагерь, слишком слаб был мечник после ранения. Он остался у постели сгорающей в лихорадке монахини, беспрерывно повторяя с ней молитвы к Всевышнему.

Все верили, что сегодня Всевышний не оставит отряд. Они шли на правое дело ради спасения Небесной Посланницы, ради мира, ради всего Невендаара.

– В атаку! – скомандовал Ламберт, и несколько десятков имперских воинов сорвались с места, словно озлобленные псы, спущенные с привязи.

Они клином вошли в авангард Проклятых, рассекая его на две части. Внезапная помощь Стражам Троп смешала ряды Проклятых, не признававших дружбы и союзов. И уже непонятно становилось, где эльфы, а где люди – все походили на свору диких зверей, защищавших свое логово. Сумятица первых мгновений едва не обернулась фиаско, когда эльфийские лучники, распознав имперские плащи, отправили в сторону неожиданных союзников тучу стрел.

– По своим же метишь, Бетрезенов пес! – в бешенстве заорал в пустоту Бигдиш, пригнувшись к шее коня.

Стоило ему выпрямиться и погрозить непонятно кому кулаком, как перед самым носом увидел светловолосого Стража Троп, окруженного двумя рассвирепевшими оскалившимися демонами.

– Чтоб вам провалиться, Бетрезеновы дети, – пробубнил сам себе под нос Бигдиш, с азартом вытаскивая из колчана за спиной стрелу.

Он выстрелил инстинктивно, как делал тысячи раз, прикрывая лучшего друга Лукая. Стрела вонзилась в горло демона, застревая в огненном теле, упал на черную от пепла траву тяжелый топор. Легко развернулся эльф, лишь волосы стегнули по лицу, и на зависть изящным ударом пронзил второго неприятеля. Страж троп встрепенулся, желая найти помощника. Обнаружив подмигнувшего ему имперца, лишь сдержанно кивнул головой в знак благодарности, а в следующий момент ринулся в сторону Бигдиша. Но тот и так чувствовал, как за спиной просвистел клинок, и неловко свалился с коня. Упал плохо – локоть пронзило болью, и над лучником, распластавшимся на земле, острый эльфийский меч остановил Проклятого, замахнувшегося косой Мстителя. Ни слова не произнося, эльф и вскочивший на ноги человек встали спина к спине. Один вытянул разящий клинок, другой натянул тетиву костяного лука. Так кружили они, похожие на невиданное ощетинившееся животное, все ближе и ближе к ревущему зверю, размахивавшему мощным гладким хвостом.

– Что за гадину они выпустили? – воскликнул Бигдиш, когда, в очередной раз крутанувшись, разглядел монстра.

– Человек, – процедил сквозь зубы эльф, и Бигдиш почувствовал, как он бросился на кого-то и тут же вернулся, прижавшись спиной к спине, – помолчи, ради Галлеана!

– Помолчать? – пробормотал Бигдиш, стрелой укладывая на землю ринувшегося в их сторону одержимого с огромным, мгновенно остекленевшим глазом на животе. – Тебя беседа не подбадривает?

– Нет! – Они снова крутанулись, и от бешеной пляски сбилось дыхание.

Тут Бигдиш увидел, как на Фиве гроздьями калины повисли оскаленные одержимые. Воин ревел, сбрасывая их. Проклятые рассыпались, отбегали, убоявшись меча, но один особенно резвый разбежался и оседлал спину Фива.

– Развернись! – заорал что было мочи Бигдиш и почувствовал, как в горле нехорошо засаднило. Он сорвал голос. К счастью, несмотря на грохот битвы, сквайр сумел расслышать приказ лучника. Неловко пытаясь расцепить пальцы с разящими клыками – острыми стилетами, он повернулся, подставляя спину воющему врагу.

Стрела с ярко-алым оперением в один миг сорвалась с гудящей тетивы. Она пролетела над головами, едва не ударилась в завертевшийся в воздухе шлем поверженного демона, пронзила молоко тумана и воткнулась между лопатками одержимого. С удовлетворением Бигдиш кивнул, и снова ему пришлось крутануться на месте. Почерневшие от копоти и пота искаженные лица воинов казались одинаковыми, да и картина боя мало изменилась.

– Ты почему замолк, имперец? – спросил эльф, когда оба ловко присели, вжимая головы в плечи и спасаясь от просвистевшего клинка. Лишь отсеченная прядь светлых волос сына Галлеана мягко опускалась на землю. Небольшая потеря по сравнению с головами.

Бигдиш что-то, чего и сам не понял, промычал в ответ, в душе желая обкостерить эльфа со всей возможной страстью.

– Спасибо тебе, Галлеан! – с чувством произнес страж троп.

Но в тот момент на Бигдиша несся оскаленный вопивший диким вепрем берсерк, размахивавший топором, и казалось, под мощными стопами его в земле остаются вмятины. Потеря голоса сейчас меньше всего волновала лучника, ведь рука нащупала пустой колчан за плечом, и оставалось лишь метнуть сам костяной лук в сторону бешеного врага.

Эльф стремительно обнял Бигдиша сзади, и тот прижался лопатками к горячей груди. Руки стража троп взмахнули, ударяя лучника по ушам с такой силой, что в голове зазвенело и перед глазами поплыли желтые круги. Он толком и не разобрал, как берсерк налетел открытой грудью на выставленное острие эльфийского меча. Демон захрипел, хватаясь за наточенные кромки клинка, и из-под пальцев полилась огненная кровь. Еще одно движение, и Проклятый развалился на две половины, словно туша животного на скотобойне. Кровь хлынула, глаза потухли, превращаясь в черные угли. Эльф развернулся, а лучник только удивленно бровь поднял, отдавая должное заточке разящего клинка.