Под нами - Чёрное море - Константин Денисов

Мелькнула под крылом дорога на Тирасполь, забитая искореженной вражеской техникой - следами работы наших штурмовиков, которую завершили прорвавшиеся к Одессе танкисты и конники.

Вот наконец и аэропорт. В нем, да и вокруг, ни души. Повиражили на малой высоте, просмотрели бетонную взлетно-посадочную полосу и рабочее грунтовое поле, "окаймленное" более чем двумя десятками разбитых и исправных вражеских боевых самолетов различных типов. Среди них выделялся громадный четырехмоторный самолет, подбитый, очевидно, при попытке взлететь. Но, впрочем, не это сейчас главное. Надо решать, где садиться. Бетонная полоса исключается - на ней набросаны авиабомбы крупного калибра, морские мины, которые в любую секунду могли взорваться. Не исключалось минирование и грунтовой части аэродрома.

- Так, куда будем садиться, Автондил? - прибрав обороты мотора, спросил я майора Джапаридзе.

- Где-то в стороне, хоть в чистом поле! - ответил он.

На самой границе аэродрома я высмотрел крохотную ровную полоску земли и буквально "прилепил" к ней "утенка". Осмотрев аэродром с земли, зашагали в город. В комендатуре попросили как можно быстрее направить на аэродром команду минеров и за день-два подготовить его к приему самолетов. Когда при нас нужные распоряжения были отданы, вернулись к своей машине и улетели в Скадовск.

16 апреля перебазировались в Одессу 9-й авиаполк и часть сил 11-го и 23-го полков. Через три дня приземлились остальные самолеты. А 3-я эскадрилья 11-го гвардейского полка, возглавляемая капитаном К. А. Питерцевым, перелетела в то время на евпаторийский аэродром, с которого вместе с торпедоносцами выполняла задания по нарушению морских сообщений противника.

Едва наша группа начала "обживать" одесский аэродром, как сюда прилетел генерал В. В. Ермаченков и вместе с ним на У-2 мы направились к командующему 17-й воздушной армией генерал-лейтенанту авиации В. А. Судцу.

Ермаченков представил меня как старшего авиационного начальника от ВВС флота в Одессе. Были уточнены вопросы взаимодействия при прикрытии города и порта Одесса, войск на левом крыле 3-го Украинского фронта и района базирования авиации.

В Одессе командующий сориентировал меня, Джапаридзе и Трушина на то, что, как только войска фронта перейдут в наступление, первейшей нашей задачей будет обеспечение форсирования ими Днестровского лимана, срыв перевозок по реке Дунай, а затем и обеспечение ввода в нее кораблей Дунайской военной флотилии.

- Сорвать или серьезно нарушить перевозки по Дунаю, - сказал генерал, можно уничтожением землечерпалок, базирующихся в порту Сулина в трех - пяти километрах от Черноморского побережья. Каждую ночь они прочищают фарватеры для прохода речных транспортных средств.

- Эта задача возлагается на штурмовой полк майора Трушина, и начать ее решение следует сразу же, как только подвезут горючее и боеприпасы.

- А разведку и прикрытие штурмовиков, вероятно, будут выполнять 9-й и 11-й полки? - высказал предположение Трушин.

- Верно, эти задачи будут ставиться частям майором Денисовым. Но имейте в виду, что 9-й полк едва ли долго задержится в Одессе - генерал-полковник авиации Жаворонков может его, как и 36-й минно-торпедный, забрать на Балтику.

В те дни 51-я и Приморская армии наносили удар по врагу со стороны Балаклавы. Войска медленно продвигались в направлении Херсонеса, обходя Севастополь с юга. А 2-я гвардейская армия, овладев станцией Мекензиевы Горы, устремилась на северную сторону. Наступление активно поддерживали соединения 4-й воздушной армии, возглавляемой генерал-полковником авиации К. А. Вершининым, и часть сил авиации дальнего действия маршала А. Е. Голованова. Авиачасти флота успешно действовали на морских коммуникациях противника между Крымом и портами Румынии{64}...

Тогда мне удалось вновь после долгого перерыва увидеть Севастополь. С трудом выпросив разрешение - 25 апреля разведать коммуникации противника западнее Херсонеса на глубину до 150 километров, я, как только на востоке забрезжили первые отблески зари, поднял с евпаторийского аэродрома четверку "кобр". Вместе со мной летели командир звена из эскадрильи капитана К. А. Питерцева лейтенант В. И. Трофимов и два ведомых летчика младшие лейтенанты В. И. Калабушкин и Д. А. Юдин.

Пролетев какое-то время строго на запад, мы затем развернулись влево и взяли курс на Херсонес. Чтобы просмотреть пошире полосу, разошлись парами, сохраняя между собой зрительную связь. Обнаружили в море небольшой конвой, следовавший в сторону Севастополя, и еще два одиночных корабля, о чем я немедленно сообщил по радио на командный пункт дивизии.

Между тем неповторимая картина открылась перед нами: огромный диск солнца совсем поднялся над Ай-Петри и осветил долины и ущелья, затянутые прозрачной пеленой утреннего тумана. Сердце чаще забилось, когда я увидел Северную и Балаклавскую бухты.

Внизу - родной Херсонес, а вместе с ним и вся панорама когда-то ревевшего неба и стонавшей земли. А Севастополь - наша любовь - лежал в руинах. Не было видно даже коробок, какие оставались от разрушенных взрывами зданий.

Словно из забытья вывел меня голос ведущего второй пары лейтенанта Владимира Трофимова:

- Слева ниже два "мессера"!

Ага, вижу! Тут же выполняем крутой разворот и, пользуясь превышением, на скорости четверкой атакуем "худых", похоже, только что взлетевших с херсонесского аэродрома. Один из них, заштопорив, пошел к земле. Второй ухитрился удрать...

Закрыв на мгновение глаза, вспомнил полыхавшую всепожирающим огнем Графскую пристань, изрытую, обильно политую кровью легендарную севастопольскую землю. "Неужели когда-нибудь удастся возродить город, буквально стертый с лица земли? Возможно ли такое чудо?"

А ведь возродили! Через двенадцать лет после войны приехал я на отдых в Гурзуф и с первой же экскурсией отправился в Севастополь. Город стоял во всей красе! Он даже похорошел: прямые и светлые улицы, прекрасные здания, сочная зелень, голубое небо, а кругом спокойные, счастливые лица людей...

Операция по нарушению морских перевозок противника началась 8 апреля и закончилась 12 мая. В ней участвовали торпедные катера, подводные лодки и авиация. Было потоплено 102 различных судна и более 60 судов и кораблей повреждено. Впоследствии немецкий адмирал Руге с горечью признает:

"Всего неприятнее для малых кораблей оказалась русская авиация, особенно при эвакуации Крыма..."{65}.

В достижении больших успехов есть вклад и летчиков-гвардейцев. Эскадрилья капитана К. А. Питерцева, действуя с евпаторийского аэродрома, надежно прикрывала с воздуха торпедоносцев на маршрутах полета и в районе удара. А если воздушная обстановка позволяла, то и истребители штурмовали с малых высот небольшие корабли и транспортные средства противника. Особенно запомнился Питерцеву комбинированный удар нашей авиации по крупному вражескому конвою, уходившему из Севастополя в Румынию. Вот что он рассказал, вернувшись с задания: