Королевская страсть - Патриция Хортон

Страх закрался в душу Барбары. Благосклонное внимание короля к Френсис стало настолько заметным, что весь двор уже обсуждал его страстную влюбленность в очаровательную кузину. Придворные щеголи тут же последовали королевскому примеру и постоянно вились вокруг нее, выказывая огромный интерес к ее любимому занятию — возведению бесконечных карточных домиков. Детский смех Френсис постоянно звенел в залах Уайтхолла, и Карл с обожанием и восхищением поглядывал в ее сторону.

Непостижимо! Карл всегда любил легкое остроумное общение. Что же притягательного он находил в детском лепете Френсис? Но сомнений не оставалось, и сердце Барбары сжималось от страха — Карл влюблен как мальчишка. И то, что Френсис, смеясь, избегала его ласк, лишь разжигало его страсть.

По ночам он по-прежнему приходил к Барбаре и стал даже более пылким любовником. Терзаемая жестокой ревностью, Барбара понимала, что именно Френсис воспламеняет в нем огонь страсти, который она должна гасить по ночам.

У нее возникало острое желание отказать Карлу, но она мудро сдерживалась. Скоро он устанет от этой юной скромницы. И к тому же, — Барбара иронически усмехнулась, — слишком поздно изображать оскорбленную невинность. Она может рассчитывать только на собственные силы, которые прямо противоположны холодной неприступности Френсис. Скоро ему надоест эта вялая бледная недотрога!

Но Карл не отступал. Напротив, он стал похож на одержимого. Именно из-за этой недоступности Френсис казалась ему дьявольски соблазнительной и женственной.

Если бы Френсис искала власти, то легко могла бы стать главной героиней Уайтхолла, оттеснив Барбару. Мало кто понимал, что Френсис абсолютно не разбирается в политической жизни, и порой придворные, уверенные в ее влиянии на короля, обращались к ней с различными просьбами. Френсис заливисто смеялась, затем поднимала на Карла большие голубые глаза, искрящиеся смехом, и говорила:

— Лорд Дерби очень долго объяснял мне что-то, но, клянусь, я ничего не поняла. Однако он ужасно чего-то хотел.

Карл хохотал, восторгаясь всем, что делала и говорила его маленькая кузина. Похвалив браслет, подаренный Френсис лордом Дерби, он предложил ей руку, и они вышли прогуляться в сад. Король искал уединенного местечка, где можно было бы сорвать поцелуй с ее нежных девичьих губ. Ему казалось, что в последнее время Френсис стала менее пугливой и напряженной, принимая его ласки, хотя по-прежнему ускользала прочь при первой же возможности, сводя его с ума своим дразныщим смехом.

Придворные ожидали, что леди Каслмейн враждебно отнесется к Френсис. И Барбара всем сердцем ненавидела девушку; ее природная вспыльчивость требовала выхода, и ей отчаянно хотелось публично выразить Френсис свое презрение, чтобы задрожал этот детский розовый рот и закапали слезы из голубых глаз. Но интуитивно она чувствовала, что на этот раз должна сдержать свои эмоции.

Страстное увлечение Карла скоро пройдет, и он будет крайне признателен Барбаре за то, что она достойно вела себя во время его любовной лихорадки. Сжимая зубы и сгорая от ненависти, Барбара тем не менее заставила сплетников прикусить язычки. Она обняла Френсис за тонкую талию и завела с ней непринужденный разговор, выказывая самое дружеское расположение. Френсис была в восторге. Знаменитая леди Каслмейн одарила ее своей благосклонностью, и девушка, в свою очередь, взирала на Барбару с искренней симпатией, абсолютно не подозревая, какими тайными мотивами была вызвана эта дружба.

Однажды Карлу предстояло долгое ночное совещание с Кларендоном, и Барбара решила воспользоваться случаем и пригласила Френсис остаться у нее на ночь. Когда они улеглись на широкую кровать Барбары, Френсис начала весело болтать о прошедшем маскараде. Она смеялась над забавными подслушанными разговорами и подробнейшим образом пересказывала Барбаре каждый полученный ею комплимент. Барбара, словно опытный лоцман, искусно направляла разговор в нужное русло. Ее давно интересовал один вопрос, и наконец, решив, что подходящий момент настал, она спросила, сгорая от любопытства:

— Почему ты держишь короля на расстоянии вытянутой руки? Может быть, это подражание Анне Болейн, стремление довести его до безумия в надежде, что тогда он сделает тебя королевой?

Девушка удивленно взглянула на Барбару своими огромными голубыми глазами и испуганно зажала рот рукой.

— Какие ужасные мысли! Мне и в голову не могло прийти такое!

Она окинула тревожным взглядом полутемную спальню, точно боялась, что кто-то может подслушать ее, и, понизив голос, сказала:

— Король тут ни при чем. Я вообще терпеть не могу, когда мужчины прикасаются ко мне.

Барбара облегченно вздохнула: вот, значит, в чем секрет ее неприступности!

— Но почему? — недоумевая, спросила она.

— Когда мы с матерью жили в изгнании вместе с королевой, у меня была служанка, которую я очень любила. Ее звали Марией, — рассказывала Френсис. — Я была уже довольно взрослой и понимала, что она ждет ребенка, потому что живот у нее сильно вырос. Конечно, я не придавала этому особого значения. И вот однажды она вдруг куда-то запропастилась, а я сидела в комнате, скучая без нее. Тогда я решила разыскать ее сама и спустилась в комнаты прислуги. — Глаза Френсис потемнели от воспоминаний. — Я зашла в ее комнату. Там толпилось много женщин… Мария лежала на огромной кровати. В комнате стояла тишина, но все были крайне встревожены. Никто даже не заметил, что я вошла. Я ужасно испугалась и просто стояла и смотрела. Мария вдруг застонала, потом голос ее изменился и стал восторженным, может быть, даже счастливым. «Я словно уплываю куда-то, — сказала она, — мне кажется, я лежу в теплой ванне…»

Голос Френсис сорвался от ужаса.

— Барбара, то, что она считала теплой ванной, была ее собственная кровь. Она умирала, истекая кровью, и даже не сознавала этого…

Взгляд девушки, помутневший от страшных воспоминаний, потряс Барбару, и она ласково погладила Френсис.

— Милая, успокойся. Бывает, конечно, что женщины умирают в родах. Возможно, она была больной или старой. Но ты не должна бояться, что с тобой может случиться такое.

Барбара повернулась на бок и, облокотившись на подушку, поделилась с девушкой собственным удачным опытом деторождения.

— У меня, например, роды были очень легкими!

Френсис перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.

— Я ничего не могу с собой поделать, Барбара, — приглушенно сказала она. — Стоит мужчине прикоснуться ко мне, и я тут же воображаю, чем это все может кончиться, и леденею от страха. Самое большее, на что я способна, это сдержать дрожь, но все мое существо прячется где-то в глубине меня словно испуганный зверек.