Православие и корейцы - Коллектив авторов

в обоих случаях достигли значительных успехов в создании своей жизнеобеспечивающей системы. Корейцев в Америке выдают за model minority – образцовую диаспору, достигшую за короткий срок большого прогресса в сфере бизнеса, в особенности малого и среднего, истэблишменте, на академическом поприще и даже в политике. Корейцев называют в последнее время азиатскими евреями, подчеркивая тем самым поразительную социальную мобильность, адаптивность и мимикрию, причем исследователи различают их форсированную аккультурацию от замедленной ассимиляции.

Цель, задачи и основные понятия пилотного исследования

Исходя из того, что религиозные верования, этническое и конфессиональное самосознание корейцев Центральной Азии не являлись до сих темой специальных исследований, и нет каких-либо доступных систематизированных источников, автор ставил своей первичной задачей проведение специального опроса с целью получения эмпирических данных. Главная задача, заключается в поиске ответа на вопрос: каким образом этничность и этническое самосознание молодых корейцев, представляющих диаспору в 4–5 поколении, коррелируется с религиозной верой или безверием? Этому главному вопросу подчинен ряд других, а именно: в чем проявляется этничность, какова структура этнического самосознания, какое место занимает в ней религия, возможна ли типологизация религиозного сознания корейской молодежи и т. д.

Прежде чем приступить к интерпретации полученных результатов опроса, следовало определиться с теоретическими рамками, ибо по многим поставленным вопросам существует разные, порой противоположные мнения маститых ученых-экспертов, как в постсоветском пространстве, так и в западном научном мире.

Мы придерживаемся следующей теоретической канвы. При переселении части этноса на новое место, не только первое поколение иммигрантов, но и их потомки в той или иной мере сохраняют прежние отличительные, т. е. этнические свойства. Длительное проживание в иной стране трансформирует поколения иммигрантов в субэтнос – диаспору, отколовшуюся от основного этнического ядра, отличающуюся своеобразием культуры, языка и определенным самосознанием.

У представителей такого субэтноса (диаспоры) существует, как правило, двойное этническое самосознание: сознание принадлежности к этносу и сознание принадлежности к диаспоре.

Такой теоретический подход, подходит в нашем случае с коре сарам. С одной стороны, коре сарам имеют много общего с корейцами, проживающими на севере и юге Корейского полуострова. У них общие генетические корни, единый расовый и антропологический тип и связаны с общей историей, культурой и языком. Но с другой стороны коре сарам сильно отличаются от всех других корейцев. За прошедшие полтора столетия произошли значительные изменения в их менталитете, этнической культуре, языковой компетенции, социальном положении, образовании и даже во внешнем облике.

Исходя из понимания, что этничность является сложной структурой таксономически разных характеристик, идея разграничения объективных этноформирующих факторов и производных этнических признаков, представляется чрезвычайно плодотворной. Когда речь идет о диаспоре, интерес вызывают этнические признаки, то есть те специфические черты субэтноса, которые отражают реально существующие различия между ним и этносом-ядром и другими окружающими этносами.

В качестве таких этнодифференцирующих признаков, могут выступать самые разные характеристики: обряды и обычаи, язык, моральные и этические нормы, историческая память, религия, миф об общих предках, национальный характер и т. д. В эту группу включается сейчас этническое самосознание, которое долгое время не рассматривалось в качестве признака этноса. Н. Н. Чебоксаров, анализируя язык, территорию, совокупность черт культуры, присущую определенным этносам, утверждает: «Взаимодействие этих признаков, их суммарное влияние на образование и сохранение этнической общности выражаются в виде вторичного явления – этнического самосознания, которое, в конечном счете, оказывается решающим для определения принадлежности отдельных личностей или целых человеческих коллективов к той или иной этнической общности. Этническое самосознание представляет собой своего рода результанту действия всех основных факторов, формирующих этническую общность»[226].

Потомки иммигрантов, длительно проживающие за пределами своей исторической родины (этнического ареала), обычно подвергаются ассимиляции, то есть растворению в доминирующей иноэтнической среде. Постепенное забвение родного языка, обычаев, этнической культуры приводит, в конце концов, к потере субэтносом чувства прежней этнической принадлежности. Этот процесс обычно завершается со сменой нескольких поколений. Однако, диаспора не исчезнет до тех пор, пока дисперсно живущие ее члены воспринимают самих себя в антитезе «мы – они», причем под последними понимаются все остальные, включая этнос-ядро, от которого когда-то откололись их предки[227].

Коре сарам, никогда не пытались скрыть свою этническую принадлежность и на вопрос о национальности давали ответ: кореец. Национальность – кореец, всегда записывалось в паспорта и другие официальные документы. Коре сарам не отказывались от своей принадлежности к корейской национальности даже в период сталинских репрессий и депортации. Но не только они себя так называли, но и все окружающие этносу также именовали их. Современные коре сарам проживают в основной массе в крупных городах, где повседневная жизнь стандартизируется, оставляя все меньшее пространство для этнической специфики. Среди урбанизированных корейцев неуклонно растет доля людей, родившихся в национально-смешанных семьях, у которых формируется либо двойственное этническое самосознание. У таких людей возможна слабая, размытая, то есть маргинальная этническая идентичность.

Наиболее адекватно отражается в этническом сознании такой объективный признак этноса, как язык, однако и он представляет собой динамическую структуру, претерпевающую с течением времени и в силу иных обстоятельств существенные изменения. Предки переселенцев на русский Дальний Восток и, следовательно, проживающих ныне корейцев Центральной Азии происходили в основной своей массе из провинции Северный Хамген. Продолжительная изоляция от развивавшихся литературных языков, поглощение элементов диалектов малочисленных выходцев их южных провинций, затем консервация и, наконец, влияние русского языка привели к образованию лингвистического феномена, получившего название коре мар[228].

Проживание в различных типах иноэтнического окружения, закономерности языковых контактов привели к пополнению ограниченного лексического фонда коре мар заимствованиями из русского и других языков. Коре мар практически не знает письменной формы, не используется в средствах массовой информации, не преподается в школах – он вымирает. Молодое поколение корейцев Центральной Азии не знает коре мар и социолингвистические исследования однозначно говорят о том, что коре мар на грани вымирания. Таким образом, будет утерян один из главных признаков этнического сознания и самоидентификации. Скорое полное забвение родного языка корейцами в Центральной Азии вполне предсказуемо, и здесь налицо так называемая частичная ассимиляция. Не так однозначно обстоит с утерей этнического самосознания и с полной ассимиляцией. Если не язык, не общность территории, не представление об исторической родине, не традиционная культура, то в чем же стержневой признак диаспорного самосознания? Для еврейской диаспоры, равно как и для всех евреев, иудейство составляет ее этническую суть и самый главный признак еврейства, но для корейцев в Центральной Азии религиозное верование не являлось и не является таковым.

Воинствующий атеизм советского периода положил конец традиционным верованиям, религиям и ритуальным практикам корейцев, таким как шаманизм, буддизм, конфуцианство и даосизм. Подданство российской империи кроме всего прочего предполагало принятие русского православия, единственной официально поддерживаемой властями конфессии.

Корейцы