Флора и фауна - Райдо Витич

— Да.

— Ну, улыбнись мне. Будь веселой, как подобает счастливой невесте.

И я послушно растянула губы в улыбке, нагнав в глаза задорного блеска.

— Умница, — одобрил мужчина. — Теперь побольше живости во взгляд, движения. Расслабься, будь собой и просто слушай меня. Ты ведь знаешь английский язык?

— Да.

— Насколько хорошо?

— Замечаний не слышала.

— Прекрасно. На все вопросы гостей будешь отвечать на английском. Венгерский понимаешь?

— Немного, — после вчерашнего. Но воспроизвести не берусь.

— Сделай вид, что совсем его не знаешь.

— Хорошо, — и легко.

— Моя любимая, послушная девочка, — улыбнулся Бройслав, поглаживая мои плечи, руки. — Ты не доставишь мне проблем сегодня, не огорчишь, правда?

— Я сделаю, как ты скажешь.

— Ты очаровательна, — улыбнулся шире, развернул к себе. — Обними меня, поцелуй жарко, покажи, как ты меня любишь.

Наверное, это был самый горячий поцелуй в моей жизни. Но что я делала, я не понимала, лишь слабо удивлялась себе, где-то далеко в глубине души смекнув, что неспроста веду себя как марионетка. Однако что и к чему сложить не могла, к тому же мне нравилось подчиняться Бройславу, и это ощущение было настолько острым и радостным, что вызвало сильнейшее возбуждение, сметавшее останки разумных мыслей.

— Точно так же поцелуешь меня при гостях, договорились?

— Да.

Он улыбнулся мне светло и радостно, обнял крепко, поцеловал в лоб.

— Спасибо, благодаря тебе, я самый счастливый человек на свете.

Торжество больше напоминало театральную постановку, а не свадьбу. Честно сказать, я вообще не воспринимала всерьез происходящее.

В огромной приемной зале толпилась та самая скромная пара приглашенных, в количестве сотни незнакомых мне людей, разряженных как на королевский прием, с намертво приклеенными к холеным физиономиям приветливыми улыбками и голодными, оценивающими взглядами барракуд. Они вели себя заученно, как куклы, я столь же заученно кивала на их приветствия, тупо хлопала ресницами, с натянутой до ушей улыбкой слушая приветствия и поздравления, и делала вид, что ни слова из их спичей не понимаю.

Святой отец, сухощавый, улыбчивый мужчина быстро провел церемонию заключения союза. Благословил и выдал краткую напутственную речь, столь же избитую и заученную, как текст из предвыборной агитлистовки депутата.

Мы с Бройславом столь же заученно покивали, выдали «да», обменялись кольцами и поцелуями и поставили подписи сразу в двух документах — в церковной книге и в брачном свидетельстве, что пододвинула нам дородная дама в жемчугах.

Я ни минуты не воспринимала церемонию как правду, я вообще ничего не воспринимала, только цеплялась за Бройслава как за последнюю надежду утопающего. Мне казалось, стоит отойти от него, стоит отпустить его руку, и я потеряюсь, пропаду во мраке, что мерещился мне за спиной. Пока же Энеску был рядом, все цвело вокруг, радовало и веселило, расцвеченное радужными красками то ли солнечного дня, то ли окружающих улыбок, то ли красотой украшенного зала.

Бройслав не отходил от меня, не отталкивал — обнимал, то и дело целовал то руку, то в губы. Он словно понимал мои страхи, потребность своего присутствия рядом и одобрения каждого моего слова, жеста. Я восхищалась им, возведя за чуткость и понимание в ранг ангелов, и мои глаза без тени фальши любили его образ с сияющим нимбом благородства вокруг чела.

То ли сон, то ли бред: интервью под четкую диктовку Бройслава, знакомство и светская болтовня с особо значимыми и нужными ему людьми, приглашенными на торжество. Обед в помпезной обстановке, кривые усмешки Гарика, стоящего у дверей и чутко следящего за каждым из присутствующих, гул одобрения на наши с Бройславом слишком частые и страстные поцелуи, рекламные щиты улыбок и тостов, «скромные» подарки и столь же `скромное' восхищение ими, благодарность, гремящая в парке музыка, вальс на траве и огромное количество воздушных шаров, отпущенных в небо. Потом проводы гостей, заверения, что все было «мило», "ждем вас к нам", "в среду дают премьеру, будет приятное общество — ваше присутствие обязательно", "ах, какая пара — вам нужно чаще бывать на раутах, чтобы подать пример остальным холостякам!". Все это развеялось как дым, как только последний гость покинул особняк.

К ночи о свадьбе напоминала лишь горка коробок в праздничных обертках да кольцо с сапфиром, что как родное обосновалось на моем пальце.

Я сидела в кресле на террасе и с удивлением рассматривала его, пока Бройслав исчез с моего поля зрения. Отсутствовал он недолго и как неожиданно испарился, так неожиданно появился, обнял меня со спины, прерывая вялые раздумья над вычурным и массивным узором кольца.

— Вот мы и женаты, любовь моя. Ты рада?

— Очень, — заверила автоматически с чисто попугайским речитативом, который мне изрядно поднадоел.

— Ты сегодня мила и ослепительно красива, — присел передо мной на корточки, накрыв руки ладонями. — Мне кажется, именно такая ты настоящая. Больше не скрывайся от меня, малыш. Ну, а чтобы тебя никто не обидел, рядом с тобой постоянно будет один человек. Другие тоже будут охранять тебя, сопровождать, но этот станет твоей тенью. Привыкни к нему и к мысли, что он всегда будет следовать за тобой, везде, — Бройслав поднялся и помог мне встать, придерживая за руку. Развернул к здоровому детине с ярко голубыми как незабудки глазами. — Лейсел Гербер, можно просто Лесси. Он не обидится.

— Лесси?

На колли мужчина похож не был, а вот на взъерошенного пекинеса с медвежьей комплекцией — один в один.

— Познакомься с ним, — предложил Бройслав, и я восприняла это как приказ — протянула руку:

— Елена.

— Моя жена, — добавил Бройслав.

Мужчина кивнул, проигнорировав протянутую мной ладонь.

— Он немой? — покосилась я на Энеску.

— Он свой, — улыбнулся тот.

Еще один из стаи Ориона. Ничего экземпляр — внушительный. С любопытством оглядела мужчину, а тот меня, но абсолютно бесстрастно. Так обычно на уличные урны смотрят — не замечая, но не на женщин. Может он гей или робот? А может собственность хозяина как одушевленная, так и нет для него значения не имеет, как для собаки, охраняющей как имущество, так и жителей дома? Да мне-то какое дело? Я не воспринимала слова Бройслава всерьез, не верила, что представленный мне охранник будет следовать за мной по пятам, поэтому и не засоряла мозг излишними размышлениями.

Посмотрели друг на друга, покивали и разошлись — Лесси в одну сторону, я с Бройславом в другую.

Что-то пошло не так, что-то изначально, с той самой минуты, как я увидела Бройслава, изменилось либо во мне, либо в окружающем мире. Хотя нет, конечно же, во мне — мир крутится вокруг нас, а не мы вокруг него. Именно мы делаем его светлым или темным, опускаем, как занавес, мглу неприятия, недовольства и печали или расцвечиваем солнечными красками любви, веры, привязанности.