Сабрина - Барбара Делински

Обеспокоенный всем этим, Дерек не раз звонил в Нью-Йорк и консультировался с ее лечащим врачом. Хотя та уверяла, что Сабрина — женщина сильная и работа не может принести ей вреда, Дерек все равно продолжал волноваться за жену.

Существовало, правда, одно занятие, которое неизменно приковывало к себе внимание Сабрины и позволяло Дереку хотя бы отчасти ее контролировать. Стоило только Дереку подняться в находившийся на третьем этаже маленький уютный кабинет и засесть за дело Баллантайна, как Сабрина была тут как тут: просматривала вместе с мужем собранные материалы, делала выписки и раскладывала бумаги по папкам. Нечего и говорить, что о лучшем секретаре Дерек и не мечтал.

Только совместная работа по делу Баллантайна да еще любовная близость по ночам, после которой они всегда разговаривали, придавали Дереку уверенность, что Сабрина, несмотря на беременность и одолевавшие ее противоречивые мысли, сохранила с ним душевную связь и он, пусть и не всегда, знает, о чем она думает.

В начале марта Сабрина и Дерек снова вылетели в Вашингтон, чтобы продолжить свои изыскания. На этот раз они собирались прочесать частные детективные агенства. Существовала вероятность, что Грир, собирая компрометирующие материалы на Ллойда Баллантайна, пользовался услугами частного детектива.

— В том случае, если слабостью Баллантайна были женщины, — объяснил Дерек, — и Грир хотел на этом сыграть, ему требовалось собрать неопровержимые доказательства, причем по возможности скандального характера.

Они ходили от агентства к агентству, всюду показывая фотографию Баллантайна, но безуспешно: никто ничего про Баллантайна не знал. Не добившись никаких результатов, они вернулись в Вермонт. Дерек, впрочем, был далек от того, чтобы признать ошибочность своей теории. Тем более в Вашингтоне остались агентства, которые они не посетили — по той причине, что Дерек не хотел утомлять Сабрину. Она, как и прежде, быстро уставала и продолжала испытывать головокружения и тошноту. Тем не менее она не желала принимать лекарства, чтобы облегчить свое состояние, и Дерек поддержал ее в этом.

Дерек и Сабрина никому не сказали о ее беременности. В том случае, если бы анализы показали наличие в организме плода патологических изменений, Сабрина сделала бы аборт, о чем ее друзьям и родственникам знать было вовсе не обязательно. К сожалению, анализы нужно было делать в конце третьего месяца беременности, а их результаты стали бы известны только через шесть недель. По этой причине беременность могла сделаться явной даже для непосвященных. Хорошо еще, что в гардеробе Сабрины имелись во множестве столь любимые ей просторные свитера, которые при необходимости помогли бы скрыть округляющийся животик.

За исключением всех этих забот, жизнь Сабрины и Дерека текла как и прежде. Не желая лишний раз напоминать ей о ребенке, который в силу известных причин мог и не появиться на свет, он говорил с ней о чем угодно, кроме ее беременности. Им оставалось одно: ждать и уповать на милость Провидения.

В конце марта заявилась с визиом Маура. Впрочем, «заявилась» — было не совсем то слово. Когда Дерек открыл на стук дверь и увидел ближайшую полругу жены, ему бросилось в глаза, чтто она имела не совсем такойсбесшабашный вид, как раньше. Виновато на него поглядывая, она стояла дверном проеме, не решаясь войти.

С тех пор как она исповедалась перед ним в своих грехах, Дерек стал относиться к ней куда более доброжелательно. Он не сомневался, что в ее поступке не было злого умысла. Несмотря на замашки прожженной, видавшей виды женщины, в глубине души Маура оставалась такой же доверчивой и наивной, какой была десять лет назад, и обмануть ее большого труда не стоило. Во всяком случае, Дерек знал жизнь в худших ее проявлениях значительно лучше Мауры и имел представление о том, как часто мужчины используют, женщин в своих интересах. Впустив Мауру в прихожую, он помог ей снять с плеча сумку, освободиться от забрызганных грязью сапог и куртки и отвел в комнату Сабрины.

За те три дня, что Маура провела с ними, она только раз доставила Дереку несколько неприятных минут. Это произошло, когда она вскользь упомянула о встрече с Ричардом, состоявшейся непосредственно перед тем, как она отправилась в Вермонт.

Дождавшись момента, когда они остались наедине, Дерек подступил к ней с расспросами.

Поначалу Маура отвечала уклончиво, но постепенно разговорилась.

— Я много думала о нашем с тобой разговоре и поняла, что, если я разорву отношения с Ричардом сразу, это будет выглядеть подозрительно. Кроме того, обдумывая свои отношения с ним, я все больше на него злилась: ведь он использовал меня как слепое орудие ради исполнения своих замыслов. Так вот, я решила, что будет только справедливо, если я стану использовать его самого… Теперь он думает, что вы с Сабриной обнаружили новую ниточку и, чтобы продолжить свое расследование, решили отправиться в Новый Орлеан.

— В Новый Орлеан? — повторил Дерек, у которого уголки рта стали подергиваться от сдерживаемого смеха. — Но с какой стати? Что навело тебя на мысль о Новом Орлеане?

— Мечтаю съездить на карнавал Марди Грас, который каждую весну проводят в этом городе. Такие развеселые праздники как раз по мне.

Дерек, посетивший в своей жизни не один карнавал Марди Грас, отлично ее понял. Это и впрямь было такого рода увеселение, где Маура с ее пылким характером и неуемной тягой к шумным развлечениям смогла бы преотлично свести время. Существовала, однако, опасность, что Фрелинг мог ее раскусить и отомстить ей.

— Не советую наводить Фрелинга на ложный след и вообще играть с ним в какие-либо игры. Он — человек опасный и не дурак. Если узнает, что ты его надуваешь, тебе приидется плохо, — предупредил Дерек. — Тебе надо от него поскорее отделаться.

Не вняв его предупреждениям, Маура через два дня осле своего отъезда позвонила Дереку из Нью-Йорка и сообщила имя одного «очень дорогого частного детектива» из Арлингтона, штат Вирджиния. Этого человека ей порекомендовал Фрелинг, когда она, сославшись на вымышленную подругу, желавшую якобы выследить любовницу своего мужа, спросила у него, к кому можно с таким вопросом обратиться.

Выяснилось, однако, что упомянутый частный детектив, которого Фрелинг отрекомендовал как «очень дорогого», на самом деле таковым не являлся. Всего за сотню долларов он охотно поведал, что несколько лет назад по заданию одного клиента фотографировал Ллойда Баллантайна при весьма компрометирующих обстоятельствах. Когда ему сунули еще одну сотню, он предъявил копии сделанных им фотографий, но довершила все дело третья сотня: детектив алчно сверкнул глазами и назвал имя женщины, с которой сфотографировал Баллантайна.