Избранное в двух томах. Том первый - Тахави Ахтанов

Султан почтенный скажет пусть о том.

С у л т а н  С а у р а н:

Но дело храбреца — в походе ратном

Заботиться о племени своем.

Н а р т а й:

Мы, воины, не все назад придем.

Не быть судьбе ко всем благоприятной.

Что будет с нашими детьми потом?

Я добываю хлеб своим трудом.

Пусть будет мирным он и благодатным.

И я устал весь век махать мечом,

Хочу пасти стада, поставить дом.

А если вновь война, что станет с нами?

Г о л о с а:

— Он слово молвит нашими устами!

— Довольно бед и войн и прочих зол...

Б у к е н б а й:

Решенье хана нечего иначить.

Я подпирать готов его престол

И жду, чтоб Средний жуз за мной пошел.

Абулхаир, дай бог тебе удачи.

Г о л о с а:

— Мы держимся, батыр, за твой подол!

Х а н  А б у л х а и р:

Единоверцы, братья, это значит,

Что мы идем с Рессеем...

Г о л о с а:

— Решено!

Пусть все свершится так, а не иначе!

С у л т а н  С а у р а н:

Не быть нам, вольным, ни под чьей рукою!

Х а н  А б у л х а и р:

Пусть будет миром вознаграждено

Согласие, созревшее давно.

Упрямые султаны, только двое

Со всем народом вы не за одно.

Г о л о с а:

— Согласье нам с Рессеем суждено!

— Ты с нами, повелитель, мы с тобою!

Х а н  А б у л х а и р:

Так, значит, порешили!

Г о л о с а:

— Решено!

С у л т а н  Б а р а к (Саурану):

Весь черный люд Абулхаир умело

Сейчас на сторону свою склонил,

Но и у нас еще довольно сил.

Покуда мы не проиграли дела,

Нельзя и ханам преступать предела,

Предел Абулхаир переступил.

С у л т а н  С а у р а н:

Абулхаир, так вот каков твой нрав.

Любимую невесту, честь и совесть —

Все отдал я тебе, не беспокоясь

О том, насколько прав ты иль неправ.

А ныне со своей поклажей скудной

Остался я один в степи безлюдной.

А ты, всего до нитки обобрав,

Как видно, трусом счел меня ничтожным,

И стал твой путь предательства возможным.

Но я не трус, тебе мой ведом нрав.

Т е в к е л е в:

Сородичи-казахи, Ее Величество солнцеликая императрица прислала меня принять у хана казахов Абулхаира-Багадура присягу в верности российскому трону. Алдияр, готов ли ты к присяге?

Х а н  А б у л х а и р:

Ты, верный мой, возлюбленный народ,

Мне власть вручил, чтоб вел тебя я к цели.

Был путь тернист, мы множество невзгод

И перевалов трудных одолели.

И что еще нас на дороге ждет,

Какие испытанья и мытарства?

Но не одни мы ныне, с нами царство

Что нас под руку сильную берет.

Отныне с братом мы в одно сольемся.

И мы клянемся в верности!

Г о л о с а:

— Клянемся!

С у л т а н  Б а р а к:

Чего ж ты медлишь, Сауран, давай,

Меч для отмщенья подними свой правый...

Все потерял теперь казахский край,

Сначала потерявши разум здравый.

С у л т а н  С а у р а н:

Ну что ж, Абулхаир, исход кровавый

Ты сам избрал и на себя пеняй.

Что получил ты от меня задаром,

Сейчас я возвращу своим ударом,

(Мечом пронзает грудь хана. Абулхаир падает, обливаясь кровью. Батима-ханум бросается к нему. Толпа в ужасе. Гул, ропот, крики.)

С у л т а н  Б а р а к:

Властителю насквозь пронзил он грудь.

Возмездие находит всех и ныне

Мне надо притаиться где-нибудь,

Покуда кровь владыки не остынет.

(Поспешно уходит.)

Б у к е н б а й выхватывает меч, бросается на с у л т а н а  С а у р а н а. Тот защищается.

С у л т а н  С а у р а н:

Скрестить мечи попробуем! Однако

Так просто я не сдамся, Букенбай!

(Начинают биться на мечах.)

С е й т к у л (глядя вслед торопливо уходящему Бараку):

Султан Барак, он всех стравил, вояка,

А сам теперь бежит, хоть догоняй!

Б у к е н б а й (сражаясь с Саураном):

Брось меч, султан, хотя бы нашей дракой

Ты ханской гибели не оскверняй.

(Султан Сауран смиренно опускает голову и бросает меч.)

НОЧНОЙ РАЗГОВОР

Все, как в первой сцене. Б а т и м а - х а н у м в траурных одеждах. Закованный с у л т а н  С а у р а н, охраняемый стражниками, стоит перед нею.

Б а т и м а - х а н у м:

Султан, ты все сказал мне напрямик.

Своей рукою, кровью обагренной,

Сейчас ты прямо в душу мне проник.

И в ней, былой любовью опаленной,

Все взбудоражил, а чего достиг?

С у л т а н  С а у р а н:

Чего ж достичь я мог, свершивший зло?

Твой муж, отправясь в путь свой безвозвратный,

Взял выигрыш с собой десятикратный,

А я стою, и как мне тяжело,

Никто не знает. То, к чему стремился,

Чего достичь я понапрасну тщился —

Все разлетелось, прахом все пошло

Я проиграл, мое минуло время.

Я, как бывало, вновь не вознесусь,

Не выну меч, не вдену ногу в стремя.

Б а т и м а - х а н у м:

Я этого, султан мой, и боюсь.

С у л т а н  С а у р а н:

Что говоришь ты, злобою объята?

Б а т и м а - х а н у м:

Нет, мой султан, я лишь о том пекусь,

Чтоб мужа заповедь исполнить свято.

Семнадцать лет я шла его путем,

И в том пути погибли без возврата

Любовь моя и жизнь родного брата,

Он был нераспустившимся цветком.

Семнадцать лет женою я была,

Делила ложе с мужем и смирилась.

Трех сыновей ему я родила.

Цель поняла его и приняла

И к ней душой своею приобщилась.

Свободу не вольна тебе я дать.

Ты, став свободным, в эту же минуту

Опять воспрянешь и затеешь смуту,

И землю ввергнешь в бедствие опять.

Чтоб благоденствовать родному краю,

Чтоб мирно жить, тебя я обрекаю

На смерть, мне больше нечего сказать.

С у л т а н  С а у р а н:

Ханум, я знаю, нет пути назад,

Но ничего другого и не надо.

Сейчас мне у тебя просить пощады

Страшнее всякой смерти во сто крат.

И все ж, властительница дорогая,

Я от греха тебя уберегу.

Не ты, а сам себя я покараю.

И это все, что находясь у края,

Я сделать для тебя еще могу!

(Схватив пику стражника, закалывает себя. Падает.)

Б а т и м а - х а н у м (склоняясь над Саураном):

О боже, все равно велик мой грех.

Того, кто был всегда дороже всех,

Я к смерти не сама ль приговорила?

Но ту любовь, что ты отверг давно.

Поверь мне, пронесу я все равно

Не до твоей, а до своей могилы.

С у л т а н  С а у р а н (произнося с трудом):

Спасибо... Я люблю тебя, ты слышишь?

Как поздно я решил извечный спор.

Глупец, не понимал я до сих пор:

Во имя цели, даже самой высшей.

Нельзя идти душе наперекор.

Б а т и м а - х а н у м:

Что ты наделал, мой султан!.. Прощай!

Тебя с любовью прежней провожаю

В неведомый твой путь!..

С у л т а н  С а у р а н:

Моя Бопай не умерла, хоть сам я умираю!

(Умирает.)

Б а т и м а - х а н у м:

(Снимает траурное покрывало. Закрывает лицо султана Саурана. Волосы ее распущены. Она медленно поднимается.)

О господи, мой слабый женский разум

Твоих деяний мудрых не поймет.

Стоял на двух опорах наш народ,

Ты эти две опоры выбил разом.

Кто далее народ наш поведет?

Чем ныне будет путь его отмечен?

Аллах великий, от своих щедрот

Ты слишком тяжкий груз взвалил на плечи

Мне, женщине! Но мрак вражды не вечен,

И путь наш озарен на много лет вперед.

КРАТКИЙ ПОЯСНИТЕЛЬНЫЙ СЛОВАРЬ

Ага (агай) — почтительное обращение к старшему по возрасту мужчине.

Айбай-ау (ойбай-ау) — возглас, выражающий недоумение, обиду, горесть.

Аксакал — дословно: «белобородый». Старец, старейшина.

Альчики — детская игра в кости.

Апа (апай) — дословно: старшая сестра; почтительное обращение к матери, а также к старшей по возрасту женщине.

Апырмай (ойпырмай) — восклицание, выражающее удивление или страх.

Ассаламалейкум — приветствие: «Мир вам»; алейкумассалам — ответное приветствие: «И вам мир».

Баскарма — дословно «правление», здесь: председатель колхоза.

Беу — возглас удивления.

Бозкаска́ — жертвенный баран,

Бруствер — земляная насыпь с внешней стороны окопа, траншеи.

Бугалык — аркан с петлей на конце для поимки лошадей (лассо).

Буссоль — геодезический инструмент для измерения горизонтальных углов на местности.