Избранное в двух томах. Том первый - Тахави Ахтанов

И хоть с земель исконных отступил,

Но Алатау я себе на плечи,

На спину Каратау взгромоздил.

Хан Семеке, язык твой острый волен

Что хочет говорить, я все стерплю,

Но я себя унизить не позволю

И прав своих не уступлю.

С у л т а н  Б а р а к (Саурану):

Хитер Абулхаир, что говорить.

Взирает он без страха и без злости —

Грызутся шавки из-за сладкой кости.

Он знает: кости им не поделить.

Ее чуть помусолят, чуть погложут

И сами же к его ногам положат.

Но в спор сейчас ты встрянешь, может быть,

Кость в сторону мою придвинишь, словно

Нечаянно, и кончена игра...

С у л т а н  С а у р а н:

Кость не твоя, мой брат единокровный.

С у л т а н  Б а р а к:

Я знаю: ты не хочешь мне добра.

Б и й  Т у л е:

Постойте, братья, спорить так не гоже.

Пустые споры порождают гнев,

И мы принять решения не сможем,

Смягчить ожесточенья не сумев.

Кому сардаром быть, нам неизвестно,

Но всем известно, сколь почет высок.

Всем оглядеться нам теперь уместно,

Ведь даже степь Сарыарки нам тесной

Покажется, коль тесен нам сапог.

Вы спор затеяли между родами,

И наш народ могучий стал убог.

И снова занесен топор над нами,

Подумайте, сейчас годится, ль вам

Из-за овечки спор вести с друзьями,

Чтоб стадо целиком отдать врагам?

Или аллах нас проклял без вины,

Казахам всем сказав, что даже малость

Мы уступать друг другу не должны,

Чтоб все позднее чужаку досталось?

Из вас, кто разобщил один народ

На три друг с другом не согласных жуза,

Ужель никто дороги не найдет

Для общего согласья и союза?

Я, бий Туле, согбенный и седой,

Забыв о гордости своей былой,

Жалея соплеменников несчастных,

Как иноходец спутанный, с мольбой

Гляжу на вас, трех ханов несогласных.

Доверьтесь вы сужденью моему,

Чтоб не был вновь наш разговор напрасен.

Х а н  А б у л х а и р:

Не твоему — какому же уму

Довериться?

Х а н  С е м е к е:

Я наперед согласен!

Б и й  М ы р т ы к:

Но побожись, старик, что никому

Ты из корысти угождать не будешь.

Что все, как есть, по совести рассудишь.

К а ю п - х а н (бию Туле):

И я с твоим решеньем соглашусь.

Но ты не отвернись от предков наших.

Б и й  Т у л е:

От духа предков я не отрекусь,

Хоть более сейчас о тех пекусь,

Кто ныне горе пьет из полной чаши,

Кто жив и кто испытывает боль.

Но волосок рассечь непросто вдоль,

А мне сегодня надо умудриться.

Я рассуждаю как бы сам с собой:

Одежда не своя быстрей грязнится,

Скакун чужой — не жаль, пусть в гору мчится,

Чужое войско легче бросить в бой,

Не расторгая вашего союза,

Я говорю: тот жуз, чья больше рать,

Сардара должен выбрать и назвать.

А больше рать у младшего из жузов.

С у л т а н  Б а р а к:

Почтенный бий, ты истину глаголешь.

Мы — Младший жуз, ты выбор нам даешь.

И коль избрать сардара в нашей воле,

Достойней Саурана не найдешь.

Себя он показал на бранном поле.

С у л т а н  С а у р а н:

Мой брат Барак, трех жузов сыновья

С тобой нам дали в руки общий повод.

Какой же снова для раздора повод?

Поверь, сардаром должен быть не я.

Здесь нужен тот, который трезво судит,

Не только скачет в битву, став глухим.

Пусть хан Абулхаир сардаром будет.

Я всех прошу: на том и порешим.

Б и й  Т у л е:

И сам я так же думаю давно.

Достойный вождь — победы половина.

Г о л о с а:

— Да будет так!

                     — Согласны!

                                     — Решено!

Б и й  Т у л е:

Итак, мы порешили все едино.

Пусть будет общим воротник у нас.

И пусть решенье наше будет свято.

Не скажет пусть никто на этот раз,

Кому-то, мол, досталось многовато.

Достойнее сардара не найдешь.

Теперь у нас великая забота:

Прогнать джунгарца, наказать ойрота

За поруганье наше, за грабеж.

Я думал, мне увидеть не дано

Едиными казахов, как бывало.

Я верю: день сегодняшний — начало

Того, что будет после скреплено

Победою во что бы то ни стало.

Аминь!

Все расходятся. Остаются х а н  А б у л х а и р, Б а т и м а - х а н у м, с у л т а н  С а у р а н.

Х а н  А б у л х а и р:

Ты мне так много сделал, Сауран,

Свой долг смогу ли оплатить когда-то?

С у л т а н  С а у р а н:

С тобой нас дружба связывает, хан.

Скажи: уместна ли за дружбу плата?

Но если всех казахских жузов люд

Сплотить удастся под твоим началом,

Мне это будет за посильный труд

Наградою и платою немалой.

И кажется, все к этому идет.

Х а н  А б у л х а и р:

Мы не дошли пока до перевала

И впереди нас испытанье ждет.

С у л т а н  С а у р а н:

Тебя ль ойрота сила испугала?

Х а н  А б у л х а и р:

О том нет спору — страшный враг ойрот.

Но средь казахов есть страшней, пожалуй,

И я с печалью думаю о том.

Но возвратимся к нынешним заботам:

Ты с малой ратью подступай к ойротам,

Но не вступай в сражение с врагом,

Покуда из аулов отдаленных

Всех наших пеших воинов и конных

Не соберем и в дело не введем!

С у л т а н  С а у р а н:

Все будет так, владыка, не иначе,

Чем ты сказал: задача не нова.

Х а н  А б у л х а и р:

Пускай тебе сопутствует удача,

С у л т а н  С а у р а н:

Да сбудутся, мой хан, твои слова!

(Прощаясь, обнимаются.)

Х а н  А б у л х а и р:

Ты проводи султана, Батима,

И дай ему напутствие как другу.

(Уходит.)

Б а т и м а - х а н у м:

Султан мой, больше месяца сама

Тебе в подарок я вяжу кольчугу.

Лишь ночь — и кончена моя работа.

Отдам подарок — можешь надевать.

С у л т а н  С а у р а н:

Приятна мне, ханум, твоя забота,

Но для чего же по ночам не спать?

И что она — кольчуга на плечах.

Меч бережет нас в битвах и аллах.

Б а т и м а - х а н у м:

Ни юрта в юрте, ни кошма, ни печка

Нам не мешают снежною зимой,

А в той кольчуге каждое колечко

Вязала я с молитвой и мольбой.

С у л т а н  С а у р а н:

Стать за тебя мне жертвой, Батима,

Мне в жизни ничего не надо боле.

Б а т и м а - х а н у м:

Зачем же так, султан, когда сама

Я стала жертвой по твоей же воле.

Но не жалей, не кайся, сделай милость,

Я со своей судьбой давно смирилась.

С у л т а н  С а у р а н:

Но цель у нас с тобой была одна

И, Батима-ханум, мы ей служили.

Б а т и м а - х а н у м:

Я зваться Батимой-ханум должна.

А где ж Бопай? Не умерла она —

Душили мы ее — не задушили.

С у л т а н  С а у р а н:

То мы должны забыть, чего уж нет,

От прошлого нам надо отступиться.

Б а т и м а - х а н у м:

Как прошлое забыть? Подай совет,

И буду я весь век тебе молиться.

С у л т а н  С а у р а н:

Как ни умен Абулхаир — не смог

Любви строптивой женщины добиться.

Б а т и м а - х а н у м:

Не понял ты, султан, за долгий срок:

Он не любви искал — искал корону.

Меня не взял он в жены, а привлек,

Став родичем алимцев по закону,

И брата моего на смерть обрек,

Чем байулинцев приторочил к трону.

И на каком базаре — знает бог —

Продаст меня властитель в должный срок,

Была я, есть и буду обреченной,

Я с виду беспечальная ханум.

Лишь от себя не скрыть, да от аллаха,

Как страсть сжигает душу мне и ум

И ноет сердце от любви и страха.

С у л т а н  С а у р а н:

Мы, Батима, на двух горах сейчас,

Меж нами пропасть, и не надо руки

Протягивать: не то один из нас

Умрет, другого обречет на муки.

Б а т и м а - х а н у м:

Была я дважды смерти предана:

Твоим расчетом, видом братской крови.

Пусть я — ханум, пусть мужняя жена,

Я над своею страстью не вольна,

Ничто меня теперь не остановит.

С у л т а н  С а у р а н:

Но, Батима, так вечно быть не может.

Сама попробуй, силу попытай.

Пусть Батима-ханум тебе поможет

Осилить ту давнишнюю Бопай.

Б а т и м а - х а н у м:

Мне и самой подсказывает ум:

«Убей в себе Бопай!», — да силы мало.

В борьбе Бопай и Батимы-ханум

Бопай всегда покуда побеждала.

Мне жаль Бопай. Что с нею будет впредь?

Сегодня не могу предугадать я.