Обрести и сохранить - Джулия Вольмут

среди прочих ароматов. Я улыбнулась. Не было страха, неловкости. И желания уйти. Простите, ребята!

Около сцены свободный дугообразный диван. Я села на бархатную обивку и прикусила губу, чтобы не рассмеяться: Стивен не мог решить, куда сесть – рядом или напротив? Я бы тоже не знала. Все-таки сел рядом, сохраняя легкую, уважительную дистанцию. Но его приоткрытые губы в опасной близости от моих.

– Как дела у Джерада? – выпалила первое, что пришло в голову. Пф. Прекрасная тема для разговора. О гитаристе я эти годы не вспоминала.

– Живет с Соф в Ницце и воспитывает сына. Мы не общаемся. Иногда мне звонит Софи, ее мучает совесть за… – Стив запнулся. – Ты знаешь.

Надеюсь, удалось сделать вид, что счастье этих больных людей меня не волнует. Действительно, дело минувших лет. Бог им судья.

– Мы бы сами все разрушили. Рано или поздно.

Стивен нахмурился. Мои слова производили эффект пощечины. Выдернув из вежливого «все в прошлом». Куда там… Александр пытался завоевать мое сердце два года. Он был отличным партнером – как в танцах, так и в жизни. Но всегда чувствовал, будто он второй, замена. Я пыталась убедить себя, что дело в имени – его зовут, как моего отца. Но… встретив Стивена, я поняла, что история моего детства давно прожита и отпущена в терапии. Казалось, и Стивена я отпустила. Теперь я смотрела на него по-новому. Не проецируя старые чувства, а снова им очаровываясь.

– Я хотела сказать, – горло запершило, и я взяла закрытую бутылку воды с маленького столика, – что в той ситуации, травмированные и обиженные, мы бы не смогли построить крепкие отношения.

Часть меня ожидала услышать «А сейчас?» и надежду в голосе. Но Стивен молчал. Он кивнул, согласившись, и мы синхронно нашли глазами друг друга. Господи… Как глупо…

– Наша встреча подстроена?

Рэтбоун коротко хохотнул. Он забрал у меня бутылку, и я вздрогнула от холода его пальцев. А следом – легкое головокружение. Я не сразу расслышала, что он ответил.

– Повтори, пожалуйста.

– Я сказал, что знал: ты занимаешься благотворительностью и живешь в Германии. Но я не знал, что ты будешь здесь сегодня.

Кивнула. В судьбу я безоговорочно верила. Столько раз она нас сталкивала…

– Честно, я рад, что увидел тебя. – Он покрутил крышку бутылки, тщетно скрывая волнение. – Выглядишь замечательно.

– Спасибо, ты тоже.

Как по-идиотски звучит! Формальность старых знакомых.

– Ари, я… – Его голос – хриплый от смущения и… громкий?

Он наклонился ближе, опаляя теплым дыханием, чем едва не довел меня до помутнения рассудка. Это притяжение… спустя годы…

Договорить Стивен не успел. Ведущий объявил Белладонну и какого-то музыканта, я прослушала его имя. Когда он выпрыгнул на сцену с гитарой наперевес, я узнала рокера у бара. Темные локоны, сверкающие голубые глаза, харизматичная улыбка… Вот он, новый кумир девочек-подростков. Таким когда-то был Стивен Рэтбоун.

Ностальгия окутала дымкой. Сколько бы боли я ни испытала, нечаянно попав под колеса «Порше», я бы все повторила. Я бы вновь приехала в Америку на концерт, а после аварии пошла к Стивену домой. Я бы простила его через три года, я бы вернулась к нему от Джерада. Я бы… не приняла предложение о замужестве. Эти годы были нам нужны.

Следом на сцене показалась Белладонна. Густо подведенные серые глаза, а длинные черные волосы скрывают бледные щеки. Она же несколько лет на сцене, что с ней… Я перевела взгляд на рокера.

– Да они влюблены! – прошептала, позабыв, что сижу не одна.

– Как мы когда-то, – вдруг добавил Стивен.

Я искоса глянула на него, до раздражения серьезного.

– Певицей я никогда не была.

– Но песни писать помогала, – парировал.

– Думаешь, я не способна на такое сейчас? – Что я несу…

Стивен дернул левой бровью. Нет, нет…

– Проверим? Тут есть студия звукозаписи.

Я поперхнулась от возмущения воздухом. Эксплуататор!

– Нет уж, Рэтбоун. Только если ты станцуешь в моей студии.

– Я никогда не говорил, что умею танцевать! – запротестовал он, вытянув руки.

Не рассчитал и коснулся моей ключицы. Мозолистая подушечка пальцев, ледяная сталь колец.

Я вздрогнула. Стивен отпрянул. Мы, словно намагниченные, опять притягивались.

– Вдруг ты научился танцевать, – дыхание сбивалось, я едва выдавливала слова, – с какой-нибудь подружкой.

– Мне далеко до твоего танцора, – сухо бросил в ответ.

Я заморгала. Он об Александре?

– Мы расстались.

– Знаю.

Секунд тридцать мы смотрели на выступление: нереально отрицать искры между музыкантами. Белладонна и рокер творили магию на сцене. Но если между мной и Стивеном сейчас что-то положить, оно наэлектризуется.

– Сталкер, – поддразнила я.

– Фанатка.

Смех вырвался из груди, и несколько человек рядом неодобрительно на меня покосились. Изобразив, что закрываю рот на молнию, я посмотрела на сцену. Музыканты заканчивали песню, глядя друг другу в глаза. Интимность.

– «И с кем-то…» – пел рокер.

– «И с кем-то…» – пела Белладонна.

– «С кем-то вроде тебя», – запели они вместе.

Как романтично! Я покрылась мурашками.

А когда пальцы Стивена мягко, но уверенно коснулись моих, мурашки превратились в крупную дрожь. Захотелось бросить все и уехать с ним. Не думать о последствиях и выступлении моих ребят. Стереть из памяти четыре года, что прошли то не с тем человеком, то в одиночестве. Я взглянула на Стивена иначе. Он не спасатель, не лекарство. Я – свое спасение и лекарство. А он – мужчина, которого я всегда… всегда буду любить.

– Я тут на два дня, Ари.

Он почувствовал?

Как мне хотелось, чтобы он почувствовал то же самое.

Стивен

Жаль, она сегодня не танцевала. Ари могла покорить Голливуд или стать звездой видеоклипов, но выбрала спокойствие и благотворительность. Возможно, дело в Grape Dreams. После нашего расставания ее некоторое время доставали журналисты и фанаты. Они считали Аристель причиной распада группы, отчасти так и было. Но…

«Мы бы сами все разрушили. Рано или поздно». Когда она сказала эту фразу, во мне все оборвалось. «В той ситуации, травмированные и обиженные, мы бы не смогли построить крепкие отношения». К Grape Dreams я чувствовал что-то похожее. Добивался высот ради Аарона, благодаря Джераду…

Воспоминание о бывшем лучшем друге кольнуло в грудь. Она упомянула его… Вспоминает? Но в карих глазах – презрение и пустота. Не то что когда смотрела на меня: увлеченно, внимательно. А мои глаза бегали по ее лицу и фигуре, запоминая в деталях, словно хотели отпечатать на сетчатке, как фотографию.

Ари стояла в глубине сцены, хлопала танцорам – мальчишкам-подросткам, нескладным и улыбчивым.

У меня так и не сложились длительные отношения с женщинами. Я не сравнивал их с Ари, я правда пытался кого-то полюбить. И