Наша светлость - Карина Демина

— Ты… присмотришь за ним? — Тисса не сомневалась, что Гавин в курсе поездки.

— Конечно.

Слабое утешение. И разговор оборвался. Ели тоже молча, почему-то стыдясь смотреть друг другу в глаза. Как будто Тисса, уезжая, кого-то предавала…

Еще два дня. Еще целых два дня! И Тисса попробует уговорить Урфина оставить ее. Долэг — да, пусть уезжает с леди Изольдой, но Тисса должна остаться в Замке…

— Нет, — Гавин покачал головой. — Нельзя. Тогда он будет думать о том, как защитить тебя.

…и не сможет думать о том, как защитить себя.

Почему все так сложно?!

Стук в дверь прервал этот поздний и затянувшийся завтрак. Долэг! Наверняка будет задавать вопросы, которые не должна задавать юная леди. А Тиссе придется выдумывать ответы… или делать вид, что она не должна отвечать.

Но хотя бы она перестанет думать о плохом.

Однако за дверью стояла Гленна.

Черное платье. Белый чепец. Личная камеристка леди Изольды всегда выглядела должным образом. Но сейчас вид ее почему-то напугал Тиссу.

— Их Светлость желают вас видеть, — сказала Гленна тоном, полным ледяного презрения. — Немедленно.

— Но…

Тисса не должна уходить.

— Леди, вашим поведением на балу крайне недовольны. Вы нарушили все мыслимые и немыслимые правила. Если ваша репутация вам не дорога, то следовало подумать о репутации Ее Светлости. Поэтому, мой вам совет. Не испытывайте далее их терпение. Возможно, тогда вам удастся спасти и себя, и свой брак.

Глава 26. Слом

Если вам кажется, что дела обстоят хуже некуда, не спешите отчаиваться — всегда есть, куда.

Нельзя идти.

Нельзя не пойти.

Урфину не понравится, если Тисса ослушается его. Но не будет ли хуже ослушаться леди Изольду? Если она и вправду сердита, то… но вчера ведь все было хорошо! А сейчас вдруг… у Гленны такой взгляд, что ни тени сомненья не возникает — все плохо.

А если Тисса поступит по-своему, то будет еще хуже. И возможно, что не только ей.

Что же случилось?

Лорд Андервуд. В нем дело. Конечно же в нем. И в его предложении, которое Урфин отверг… и леди Амелия обижена. А Их Светлость лишились поддержки.

Тисса должна была осознать серьезность ситуации, а она позволила себе…

— Я пойду с вами, — Гавин не носил меча, но на поясе его висел кинжал внушительных размеров, и Тиссе отчего-то стало спокойней.

Глупость какая…

Но когда Гавин протянул нож для бумаг, тот самый, прозрачно-костяной, знаком велев спрятать в рукав, Тисса подчинилась. Она не собирается нападать на леди Изольду, просто… просто ей страшно.

Все женщины делают глупости, когда боятся. Наверное.

Гленна стояла за дверью.

Заметила ли она что-либо? Теплый клинок прижимается к коже, обещая защиту. От кого? И где охранник, которому следовало бы быть?

— Поспешите, леди, — сухой голос, нехороший. — Я не могу ждать вечность. У меня и иные обязанности имеются.

— Извините.

Гавин запер дверь. И надо было записку оставить, но уже поздно. Гленна рассердится, если попросить ее подождать еще немного. Она уже уходит, не сомневаясь, что Тисса проявит благоразумие, последовав за ней. И Тисса следует. Гавин держался поблизости.

Он всего-навсего мальчишка и… и все равно спокойней, когда он рядом.

Надо взять себя в руки.

Гленна свернула в боковой коридор, на лестницу, которой пользуются слуги. Подниматься пришлось недолго: вскоре Гленна остановилась перед дверью самого обыкновенного вида. С изнанки Замка многое выглядело иным, в том числе и двери. Они были лишены украшений и схожи друг с другом даже в мелочах, вроде потемневшего дерева и зеленоватых, давно нечищеных ручек.

— Прошу вас, — Гленна распахнула дверь, и Тисса, выпрямившись, подняв голову — она не собирается плакать — шагнула за порог.

Она слышала, как дверь закрылась, но ослепленная светом — в комнате было множество окон, и зимнее солнце расщедрилось не ко времени — не видела ничего и никого.

— Уходим…

Гавин дернул за рукав, заставляя отступать к двери. А она оказалась заперта.

— Служил я даме верно и послушно…

Комната-клетка. Стрельчатые окна. И железные рамы.

— …за честь сражался в яростном бою…

Камин погас. И пепел постарел, разлетелся по полу. Серые клочья не некогда белом ковре.

— Она же отвергала равнодушно…

…стол, накрытый для двоих. Диван. И пара картин, повернутых к стене. Сюда если и заглядывали люди, то давно. Того же, кто медленно — он знал, что Тиссе некуда бежать — приближался, вряд ли можно было назвать человеком.

Он улыбался. И выглядел, как рыцарь из баллады. Оделся в белое. В правой руке — роза. В левой — бокал. Его вернули на стол, а розу протянули Тиссе.

Она спрятала руки за спину.

— …мою любовь и преданность мою, — завершив катрен, Гийом розу уронил. — А такое нельзя простить.

— Вы… вы должны открыть дверь.

Есть и вторая. За его спиной. И тоже наверняка заперта… кричать? Кто услышит здесь?

Но почему Гленна?

Что Тисса ей сделала? Что она вообще им всем сделала?

— Если хочешь, попробуй убежать.

Не выйдет. Тисса осознала это так же отчетливо, как и то, что умолять де Монфора бесполезно. Он — гиена, только без цепи. И стоит ли плакать, если слезы ему в удовольствие?

— Вы не останетесь безнаказанным.

— Посмотрим.

— Вы должны немедленно отпустить нас и тогда я умолчу об этом досадном происшествии.

— А ты осмелела, — Гийом коснулся щеки, и Тисса заставила себя выдержать это прикосновение. — Разбаловалась… женщин нельзя баловать.

Пальцы скользнули по губам.

— Иначе они начинают думать, что им позволено все…

И Гавин не выдержал. Он бросился на Монфора молча, как-то по-звериному, пытаясь и сбить с ног, и ударить ножом.

Что мог мальчишка против коронного рыцаря?

Гийом встретил его пинком. А вторым отбросил и, не позволив подняться, наступил на руку. Надавил, заставляя выпустить нож.

— Ну и чему тебя научили? Вставай.

— Прекратите! — Тисса все-таки закричала.

Гавину позволили подняться. Почти. Носок сапога впечатался в живот, опрокидывая навзничь.

— Давай, — Гийом подобрал нож и, повертев в руках, отбросил. — Или ты только и можешь, что жаловаться?

— Нет!

Тиссу не слышали. Она попыталась остановить Гийома, повиснув на его руке, но тот просто стряхнул Тиссу. Даже бить не стал.

Вцепившись в волосы, Монфор заставил Гавина подняться и подтащил к окну.

— Здесь высоко. Внизу камни. Ты когда-нибудь видел людей, упавших с крепостной стены? От них мало что остается. Месиво из костей и мяса…