Влюбленная Пион - Лиза Си

— Что ты собираешься с ними делать? спросил Жэнь.

— Отнесу в ломбард.

Ей не следовало ходить в такое место, но я буду ря­дом с ней, буду вести и защищать ее.

Жэнь с задумчивым видом взялся за подбородок, а затем сказал:

— Все равно этих денег не хватит.

— Тогда я заложу свадебные подарки.

Он пытался отговорить ее от такого безрассудного поступка, изображая строгого и решительного мужа.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь говорил, что ты или две другие мои жены искали славы, — гневно сказал Жэнь. — Талант женщины принадлежит внутренним покоям.

Он никогда не говорил ничего подобного, но мы с И ни капли не испугались.

— Мне все равно, что будут говорить люди, потому что я не ищу славы, — спокойно возразила она. — Я де­лаю это для твоих жен. Разве они не заслужили призна­ния?

— Но они никогда не мечтали о славе! Пион не оста­вила ничего, что заставило бы нас предположить, что она мечтает о том, чтобы чужие люди читали ее слова. А Цзе вообще не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что она пишет, — продолжил он, стараясь взять себя в руки. — Она знала, в чем состоит долг жены...

— И как, должно быть, они сейчас об этом жалеют!

Они продолжали спорить. И терпеливо слушала мужа, но не сдавалась. Она была так настойчива, что он наконец признался, что беспокоило его больше всего:

— Работа над комментарием погубила Пион и Цзе. Если с тобой что-нибудь случится...

— Ты беспокоишься обо мне. Но ты же знаешь, я на­много сильнее, чем можно сказать по моему виду.

— Да, и все-таки я беспокоюсь.

Я его понимала. Я тоже беспокоилась об И, но мне был нужен комментарий. Ей он тоже был нужен. Я зна­ла ее много лет, и она никогда не просила ни о чем для себя.

— Пожалуйста, разреши мне!

Жэнь взял И за руки и внимательно посмотрел ей в глаза. Наконец он сказал:

— Я согласен, но у меня два условия: ты будешь хоро­шо есть и много спать. Если ты почувствуешь недомога­ние, то в ту же минуту оставишь сочинительство.

И согласилась и немедленно принялась за работу: она стала переписывать заметки, оставленные мной и Цзе в томе, купленном в Шаоси, в новое издание «Пионовой беседки». Потом она передаст его мастерам, которые вы­режут наши слова на деревянных плитах*. Я забралась в тушечницу и стала водить пальцами вместе с волосками ее кисти, скользящими по бумаге.

В один прекрасный зимний день работа была закончена. И пригласила Жэня в Зал Облаков, чтобы вместе отпраз­дновать это. В жаровне горел огонь, но в комнату прокра­дывался холод. В саду на морозе трещал бамбук, а с неба падал снег с дождем. И зажгла свечу и согрела вино. За­тем они вместе с мужем стали сравнивать новые страни­цы с оригиналом. Эта работа требовала скрупулезности, и я, затаив дыхание, благоговейно наблюдала за тем, как Жэнь переворачивал страницы, останавливаясь в разных местах, чтобы прочитать мои слова. Несколько раз он улыбнулся. Может, он вспоминал о наших встречах в па­вильоне Любования Луной? Иногда его глаза словно за­тягивала туманная дымка. Наверное, он думал о том, как я лежала одна в постели и мучилась от тоски.

Он вдохнул, поднял подбородок и расправил плечи. Его пальцы лежали на последних словах, которые я на­писала при жизни: «Когда люди живы, они любят. Когда они умирают, они продолжают любить», и он сказал И.

— Я горжусь тем, что ты закончила эту работу.

Его пальцы гладили страницу, исписанную моими заметками, и я знала, что он все-таки услышал меня.

Наконец я была вознаграждена. Меня переполняли ли­кование, восторг, бурная радость.

Глядя на Жэня и И, я понимала, что они чувствуют такой же восторг и блаженство, как и я.

Несколько часов спустя И сказала:

— Кажется, пошел снег.

Она подошла к окну. Жэнь взял новую копию с на­шими записями и присоединился к ней. Они вместе от­крыли окно. Тяжелый снег покрыл ветки блестящей пудрой, которая выглядела как чистейший белый не­фрит. Жэнь издал восхищенный возглас, схватил жену в объятия, и они выбежали на улицу, где шел снегопад. Они танцевали, смеялись, падали в сугробы. Я тоже смеялась вместе с ними и радовалась их беззаботности.

Неожиданно что-то заставило меня повернуться, и я увидела, как из свечи вылетают искры и падают на кни­гу, купленную в Шаоси.

Нет! Я пролетела через комнату, но было слишком поздно. Страницы загорелись, и из комнаты повалил дым. Вскоре прибежали И и Жэнь. Он схватил кувшин с вином и выплеснул его содержимое на огонь, из-за чего он вспыхнул еще ярче. Я была в ужасе и отчаянии. Я не знала, что делать. И стянула с кровати одеяло и поту­шила огонь.

В комнате стало темно. И и Жэнь, задыхаясь от спеш­ки, упали на пол, вне себя от страха. Жэнь обнял всхли­пывающую жену. Я опустилась на пол рядом с ними и свернулась калачиком под боком у Жэня, потому что мне тоже хотелось, чтобы он утешил и успокоил меня. Мы лежали так несколько минут. Затем Жэнь стал мед­ленно и осторожно пробираться по комнате. Он нашел свечу и зажег ее. Лаковый столик был покрыт черными подпалинами. На полу растеклось вино. В комнате было душно от алкогольных паров и воняло горелым гусиным пухом и дымом.

— Неужели это значит, что твои жены не хотят, что­бы их работа оставалась в мире людей? — дрожащим голосом спросила И. - Может, это все устроили духи. Что, если в этой комнате притаился злобный призрак, который хочет уничтожить комментарий?

Они испуганно смотрели друг на друга. Впервые со дня их свадьбы я вернулась на стропила и повисла на балке, дрожа от страха и отчаяния. У меня была надеж­да, но меня лишили ее.

Жэнь помог И подняться с пола и подвел ее к стулу.

— Подожди меня здесь, - сказал он и вышел из комнаты.

Через минуту он вернулся. Он держал в руках какой-то предмет. Я соскользнула вниз с балки, чтобы посмот­реть, что это такое. Оказалось, Жэнь принес новую ко­пию комментария, которую И подготовила для печат­ников.

— Я уронил ее, когда мы увидели, что начался по­жар, - пояснил он, показав ее И. Она подошла к нему, и мы вместе стали с беспокойством наблюдать за тем, как он отряхнул снег с обложки и открыл ее, чтобы убедить­ся в том, что она не была повреждена. Мы с И облегчен­но вздохнули. С ней все было в порядке.

— Возможно, огонь был благословением, а не плохим предзнаменованием, - заметил он. - Когда-то записи моей первой жены сгорели в огне. А теперь уничтожен тот том, который я купил для Цзе. Ты понимаешь, И. Отныне вы втроем будете вместе в одной книге. Он сделал вдох и добавил: - Вы так много работали. Теперь ничто не мешает нам опубликовать ваше сочинение. Я обещаю тебе это.

Слезы благодарности голодного духа смешались со слезами третьей жены моего мужа.