Поход клюнутого - Сергей Чичин

— Не слыхал, — нахмурился Бинго. — В наших-то краях тролли нередко случаются — и скальные, и ледовые, и болотные порою, так они, конечно, от пива никогда не отказывались, но чтоб дурило их? Куда дурнее-то?

— Ну, не дурит, а бесит.

— А вот такого вовсе не видал. Иной раз тролля только тогда и отличишь от скалы, когда под ним ночь переночуешь и поутру костерок разведешь, чтоб согреться — тут-то он на тебя и чихнет. Одного такого я как-то полдня метелил, удар отрабатывая, так его, сяк его, за дерево принявши, и только к вечеру вдруг слышу сверху, как из дупла — «ты чего?…». Давай-ка плеснем на этого вашего, чтоб знать, каково оно!

— Это без меня, без корабля и без команды, — капитан сурово указал на берег, — Если храбрый такой, я тебя высажу ввиду моста, полив пивом вдогонку, тут-то и познаешь, каков бешеный тролль.

— Где уж мне храбрым быть. Давай дварфа польем!

Торгрим, поглощающий рядом кашу, тщательно облизал ложку и смачно зарядил ею Бингхаму в лоб — да так, что древесина затрещала. Бинго ойкнул и понятливо погрузил нос в кружку.

— Мы, капитан, будем готовы, но и вы не расслабляйтесь, — напомнил дварф. — Кто их знает, этих троллей… вот он вроде бы знает, да не таких каких-то. Лично я кольчугу надену, ибо горный плейт не для всякой мелочной нужды, но даже и в одной кольчуге, выпавши за борт, ко дну пойду камнем. Так что вытаскивать, случись что, твоей команде.

— Вы не оплошайте, и мы не подведем.

— А пиво? — напомнил Бинго жалобно.

— После моста, сказано же.

— Я понадеялся, что ты забыл. Ладно, пиво — такая вечная ценность, что его и обождать не грех. А что, бить тролля обязательно?

— Не нужно его бить. Тролль там живет, сколько я хожу по реке, и каждый раз малым откупом дело обходится. Но рассказывают, что иной раз — то ли откуп ему не тот дают, то ли какая блоха его кусает — приходит в невероятную ярость, и тут уж счастье тому, кто хорошо подготовился.

— Не вижу в том никакого счастья, даже если год на подготовку отпустите. Можно мне добавочки? Кашка у вас пресновата, но лучше скверная каша, чем добрые тумаки.

— Не набивай пузо, — строго упредил Торгрим и отобрал у гоблина миску. — Когда бой на носу, брюхо отягощать отнюдь не следует. Вот минуем тролля… кого я дурю? Капитану-то позволительно надеяться, все же тридцать лет опыта. Но мы ж знаем, что на тебя не только тролль, но и сам мост обвалится.

— Не на меня, а на тебя, — Бинго проводил миску взглядом побитой собаки. — Потому и надо сожрать всю кашу без остатка, что никакого послетроллия уже запросто может не быть.

— Ты глас-то понизь, не пугай народ.

— Пуганые живут дольше.

— А вон меж тем и мост, — прикрикнул с мостика капитан. — По местам стоять! Палубу очистить, мешок на середину, а вы, герои, снаряжайтесь шустрее. Резких движений не делать, ртов никому не открывать, и вообще не вступать с троллем ни в какое общение.

— А общение-то чем вредно? — возмутился Бинго. — Сиди ты под мостом век за веком, неужели не хотел бы хоть иногда узнавать новости?

— Плевать мне, чего это чудище хочет — подношение ему выставим, и довольно с него. А вот чего я не хочу ни в каком виде, так это чтоб он мне тут сел посреди палубы и начал разговоры разговаривать.

— Сам подумай, плохо ли? Я вот слыхал, что сыны Рего, известные мореходы, на своих баркентинах держат всякую живность — кошек, попугаев и малых бабизян. Вроде как потешают они, а случись голод — и сожрать можно. Тут же целый тролль! Да тебя с ним, хоть сто лет проживи, никто на абордаж прихватить не посмеет.

— Меня на Серебрянке и так никто не прихватывает, а в открытое море выходить я и сам остерегусь, хоть с троллем, хоть с самим Стремгодом на борту.

— Надевай доспех! — напомнил Торгрим и пихнул гоблину в руки его панцирь. — Случись что, биться нам с тобой, на матросню надежды мало.

— Может, проще сразу на берег списаться? Пусть без нас пройдут, а мы потом опять погрузимся.

— Так оно, может статься, и было бы надежнее. Но капитану я уже обещал, что подопрем, да и что же, при каждой перемене ветра так дергаться? Брось уже дрожать, опасность надо встречать спокойно и во всеоружии.

— Опасность встречать вообще не следует. Она не новый год и не любимая тетушка.

Мост тем временем приближался — старинный, полуобваленный, заросший ползучей зеленью по всей длине. В медленно наваливающихся сумерках разглядеть его в подробностях было сложно, но торчащие тут и там обломки настила и покосившиеся несущие бревна и сквозной десятифутовый пролом по самой середке ясно давали понять, что по прямому назначению мост давно не использовался. Да и как бы иначе парусные корабли проходили?

— Чего держат тогда, — пробурчал раздраженно Торгрим, влезая в подлатанную прузенскими умельцами кольчугу. — Толку с него никакого, еще и нечисть всякая селится — неужели так трудно поджечь, чтоб глаза не мозолил?

— В самом деле! Давай я подожгу, — Бинго заозирался в поисках подходящей зажигательной снасти.

— Нет уж, ты сиди. Не твоего ума забота. Я еще не забыл, как ты мне прикурить дал, а потом всю ночь город тушили.

— Вот потому до сих пор и не сожгли, что у каждого есть личный дварф-советчик. Только у всех внутренний, у одного меня наружный, поскольку в мой богатый внутренний мир не вписывается.

Торгрим досадливо одернул кольчугу и помог гоблину затянуть пряжки на панцире. Матросы, бегающие по палубе, выволокли на середину мешок размером с самого дварфа, распустили завязки и разбежались по кораблику, постаравшись сделаться незаметными; только капитан на руле остался недвижим, хоть лицо его и застыло жестокой доспешной личиной. Корабль со спущенным парусом уверенно шел по центру реки, чтобы вписаться мачтой в пролом моста, но всякий неосторожный жест на руле — и придется становиться на починку, а рядом с троллиными угодьями это может оказаться тем еще приключением.

— Теперь заткнись, — на всякий случай предупредил дварф Бингхама.

— А если вдруг идея какая? Им бы это, пора уже начаться к таким-то годам.

— Прибереги для мемуаров. Тссс!

Торгрим вытянул из-за спины секиру и застыл на полусогнутых, привалившись боком к горе ящиков. Бинго по соседству тоже постарался было замереть, но продержался всего пару секунд, потом начал принюхиваться, завертел башкой и наконец нацелился носом на жертвенный мешок. Какое-то время он с собой еще боролся, но когда нос тендера нырнул в густую тень под мостом, гоблин сорвался с нарезки и крадущимся шагом, проволакивая каблуки по доскам, чтобы ими только не цокать, направился к мешку. Дварф слишком поздно заметил этот выход, исступленно закатил глаза и шагнул было следом, но тут как раз началось.