Честь Джека Абсолюта - Крис Хамфрис

— Неужели?

Снаружи протрубили в рожок, и Джек, выглянув в дверь, увидел проезжавших мимо кавалеристов.

— Кстати, отложи мне рога.

— Конечно, сэр, как-никак трофей. Я сам их отчищу.

— Спасибо.

Повар зычным голосом принялся отдавать распоряжения своим подручным, а Джек, выйдя из кухни, остановился в тени покатой соломенной крыши, глядя на всадников. Вид у них был усталый после долгого утра, проведенного под палящим солнцем в облаках поднимаемой копытами пыли. Кавалеристы первых двух эскадронов не обратили на юношу никакого внимания, точно так же, как и Кроуфорд, возглавлявший третий отряд. Зато Уорсли мигом приметил своего офицера и вопросительно поднял брови. А когда Джек кивнул, издал возглас, привлекший к нему взгляды многих солдат.

Узость улицы вынуждала конников двигаться по двое, но Стоки, исполнявший обязанности лейтенанта, ехал один, замыкая прохождение Третьего эскадрона. Он хмуро глянул на Джека, который ответил ему улыбкой, а когда корнет поравнялся с ним, потянул на себе рубашку, сплошь залитую оленьей кровью и потому отлипшую от груди с легким сосущим звуком.

Стоки вытаращил глаза, на его схожем с луковицей лице боролись ярость и горечь. Полк уже завернул за угол, а он все еще пялился на Джека, пока тот, отдав ему двумя пальцами честь, не отступил глубже в тень.

Позднее, когда Джек упал на постель, убежденный, что больше никогда с нее не встанет, в комнату влетел Уорсли.

— Вы сделали это, сэр. Бог свидетель, я так и знал!

— Так вот почему ты поставил против меня, когда держал пари с поваром?

Уорсли ничуть не смутился.

— Это я для прикрытия, чтоб напустить туману, да и потом простофиля-повар принял пять к одному. Но это мелочи. Я славненько разжился на тех олухах, которые ставили восемь против одного за то, что у вас ни черта не получится. — Его конопатая физиономия просияла. — Сэр, у нас в Девоне, ежели кто из парней завалит дичину, так его частенько тянет потом и того… завалить девку. Так как же насчет моей крошки Джокасты, которая никак не могла допустить, чтобы полк покинул Абрантиш без нее. Она ждет внизу. — Он повернулся к двери.

— Уорсли, перестанешь ты сводничать или нет? — рявкнул Джек. — Если мне приспичит, я сам в состоянии найти себе шлюху!

— Конечно, сэр, кто бы сомневался? — отозвался денщик.

— Но если тебе так уж хочется выказать свою благодарность, есть кое-что, чему я был бы рад.

— Все, что пожелаете, сэр.

Джек посмотрел на себя, на покрывавшую его пыль, щедро залитую кровью.

— Черт побери, не могу же я показаться на банкете в честь дня рождения королевы в обличье призрака Банко. Можешь ли ты устроить мне ванну?

Хотя таверна, которую офицеры выбрали в качестве своей столовой в Каштелу де Виде, была поменьше, чем таверна в Абрантише, когда дверь распахнулась, перед Джеком предстала картина, почти идентичная той, какую он имел случай видеть. Почти, но не вполне, ибо на сей раз офицеры, сидевшие по обе стороны длинного стола и разом обернувшиеся в сторону опять припозднившегося новичка, были не в повседневной форме, а в своих лучших парадных мундирах. Как, собственно, и сам новичок. Что же до общей атмосферы собрания, то в ней уже не ощущалось никакой антипатии. Наоборот, на большинстве лиц читалось теперь нескрываемое одобрение и лишь на одном — озлобленное недовольство. Стоки угрюмо взирал на оленьи рога, прихваченные с собой удачливым следопытом. Ну а главным отличием этой трапезы от предыдущей являлось то, что восседавший во главе стола майор Хью Сомервилль плотоядно разглядывал вовсе не кастрюлю с жидкой похлебкой. Нет, вооружившийся вилкой и ножом командир намеревался разрезать на куски аппетитно зажаренную оленью ляжку.

— Уж и не чаял дождаться, — буркнул он, увидав Джека, и его можно было понять, ибо помещение наполнял дразнящий, вызывавший обильное слюноотделение запах. — К столу, сэр, к столу!

Джек направился к единственному свободному месту, но прежде, чем он успел сесть, Сомервилль, положив разделочный нож, заговорил снова.

— Джентльмены, теперь мы наконец-то в полном составе, — объявил он, и офицеры, все как один, встали, воздев наполненные бокалы. — Прошу вас возгласить здравицу и выпить за ее величество.

— Да здравствует королева! Господь да благословит ее!

Бокалы были осушены, сноровистые слуги мигом наполнили их. «Вино хорошее, лучше, чембылов Абрантише», — подумал Джек. Он собирался сесть, но заметил, что остальные стоят, и тоже остался стоять. Сомервилль снова глянул на него и сказал:

— А еще я предлагаю присутствующим почествовать троекратным ура человека, которому мы обязаны сегодняшним угощением. За Джека Абсолюта, нового лейтенанта нашего замечательного полка!

— Ура! Ура! Ура!

Глава седьмая

ШТУРМ ВАЛЕНСИИ ДЕ АЛЬКАНТАРА

Вечер удался на славу, что подтверждали и еда, и напитки, и настроение офицеров. Во-первых, оленина, вопреки тайным опасениям Джека, оказалась вовсе не жесткой — повар сперва вымочил мясо в местном вине, а потом еще и щедро нашпиговал его каким-то салом, о происхождении которого предпочел не распространяться. Вино — в этом Джек убедился с первым глотком — тоже было отменным. Секрет заключался в том, что по прибытии на каждое новое место полк принимался за дегустацию самых лучших из обнаруженных в округе вин, а уж потом допивал все остатки, не гнушаясь порой и бурдой, как это произошло в Абрантише. Что же до офицерского братства, то с прежней неприязнью к новичку теперь относился лишь Стоки, Сердитый Боб, как про себя окрестил его Джек. Остальные, включая даже капитана Кроуфорда, поначалу принявшего «самозванца» в штыки, после выигранного пари и прекрасного угощения, оттаяли. Когда отзвучали первые здравицы, разговор сделался общим. Каждый как мог старался внести в него свою лепту. В ход шли самодельные вирши, прочувствованные монологи, армейские байки, а когда взгляды опять обратились к герою сегодняшнего застолья, то на него просто насели с просьбами рассказать поподробнее о своих приключениях. Выпив достаточно для бойкости языка, но не настолько, чтобы тот заплетался, Джек охотно откликнулся на требование собрания и, зная, как популярны в любых кругах общества истории, где фигурируют дикари, поведал подвыпившим сослуживцам о своем пребывании в рабстве у абенаков, а заодно и о том, как, убежав от них, они с Ате пережили суровую канадскую зиму. Хотя ему показалось, что правдивым этот рассказ (нимало не приукрашенный, но и впрямь звучавший невероятно) сочли лишь немногие слушатели, интересным его нашли решительно все, а потому офицеры наперебой принялись возглашать здравицы в честь нового члена их боевого содружества. Джеку и в голову не приходило обидеть кого-то отказом, но, когда на него не смотрели, он тихонько отодвигал свой бокал.