Дочь Вороньего Короля (СИ) - "Sleepy Xoma"

И снова в голове загудело, точно после хорошей попойки, а после что-то подцепило его и потянуло вверх.

Дернувшись, Лариэс сумел развернуться и увидел, что тварь, с которой дралась Орелия, тут как тут. И снова телохранитель подивился легкости, с которой изначальные ступали по земле — даже для него с его острейшим слухом осталось загадкой, каким это образом легат сумел подкрасться так тихо. С одного из зубов генерала изначальных свисал клок робы, наглядно говоривший о том, что же стало с Орелией.

«Он что, может перемалывать металл?» — удивился Лариэс, затем посмотрел на слюну, шипевшую при падении на камни, и невесело улыбнулся. — «Вероятно, может. Неужели Орелия мертва?»

Слабо верилось, что пережившая последнюю войну Древняя падет от щупалец этого осьминога-переростка, но даже если она и осталась в живых, то, определенно была не в состоянии продолжать бой, а значит…

«Значит я покойник, причем на этот раз — без шанса на воскрешение», — отстраненно и очень спокойно подумал он.

Голова раскалывалась, мысли путались, но одного из Лариэса не могла выбить никакая магия — его пальцы крепко сжимали рукоять меча. Виконт был настроен перед смертью хотя бы немного поранить тварь, чтобы те, кто сойдутся с ней в схватке после, имели больше шансов на победу.

«Жаль, конечно, что так все закончится… Глупая смерть посреди заброшенной пустоши… Но… такова… судьба», — монстр усилил ментальный нажим, по-видимому, сконцентрировав на Щите принца все свои силы. И вот это-то оказалось его грубой ошибкой.

Громыхнуло один раз, а затем с задержкой в секунду — еще. Монстр, издав страшный, душераздирающий вопль, ослабил хватку щупалец и Лариэс грохнулся с высоты в пару человеческих ростов прямо на землю.

Соприкосновение с поверхностью выбило дух из легких, но юноша с трудом заставил себя подняться, оглядываясь по сторонам.

Едва держащаяся на ногах Кларисса помахала своему капитану разряженным пистолетом так и не пришедшего в себя Циллы и изобразила на лице жалкое подобие улыбки, после чего опрокинулась на спину, разбрызгивая во все стороны кровь.

Лариэс хотел было броситься к ней, затем обернулся и посмотрел назад, туда, где Игнис продолжала причитать и плакать. Губы его изогнулись в кривой усмешке.

— Мы делаем то, что должно… Так, кажется?

Поискав взглядом что-нибудь, что можно бросить, он вырвал с трупа ближайшего сагитариуса костяной дротик и отступил на шаг назад, пытаясь отвести руку для броска. Получалось неважно — мир вокруг кружился, перед глазами все плыло и троилось, а головная боль, наверное, решила поселиться внутри черепной коробки навсегда.

Где-то на самых задворках сознания вертелась слабая мыслишка: «Продержись еще немного, Кающийся скоро будет тут, он разберется», но, увы, силы иссякали с пугающей скоростью. Лариэс уже едва держался на ногах, и понимал, что ни о каком серьезном сопротивлении этой громадине не может идти и речи.

И, тем не менее, он не отступал. Просто не умел иначе. Вокруг валялись люди, нуждающиеся в защите: девушка, которая несколько дней назад призналась ему в любви, боевые товарищи, принцесса, которую он поклялся оберегать. Наверное, именно осознание собственного долга позволило виконту собрать остатки сил и запустить костяной дротик в приближающегося монстра.

Он не надеялся на удачное попадание, это было попросту невозможно. Так, выгадать пару лишних секунд. И, тем не менее, чудо свершилось — костяной наконечник вошел, пожалуй, в одно из немногих уязвимых мест на теле монстра — в глаз. Тот страшно завопил и остановился, а давление на мозг вмиг стало нестерпимым.

И все равно Лариэс отказывался отступать и сдаваться. Выставив перед собой меч, виконт из последних сил удерживал вертикальное положение. В глазах попеременно темнело и троилось, и Щит принца не совсем понимал, какая же именно из этих корчащихся и вопящих тварей — настоящая, а также — почему ни одна из них не пытается добить его. Ударив себя по лбу, Лариэс каким-то образом сумел сфокусировать зрение, и то, что он увидел, на краткий миг привело телохранителя в чувство. Из брюха легата торчало до боли знакомое лезвие. Секунда, и вслед за ними высунулась рука, а затем и голова. Орелия, проглоченная тварью, прорубала себе путь наружу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Во все стороны летели клочья плоти и лилась дурно пахнущая жидкость, монстр вопил, перестав уже обращать какое-либо внимание на Лариэса, и теперь пытался сделать хоть что-нибудь с лезущей из его чрева металлической куклой. Но все было кончено…

Умирающий колосс издал очередной душераздирающий крик, дернулся всем телом и завалился на спину, и в тот же миг исчез обруч, сжимавший голову Лариэса. Целительнице падение легата не повредило — вонзив клинок в тело чудовища для того, чтобы не свалиться, она оттолкнулась и спрыгнула с трупа на залитую кровью изначальных землю. Выглядела Ступившая на Путь Вечности, мягко говоря, плохо. Ее левая рука отсутствовала по локоть, металл во многих местах потускнел и вмялся, а кое-где даже был прожжен насквозь.

— Древняя… — начал было Лариэс, но Орелия не слушала его.

Отодвинув телохранителя с дороги, она побежала к Игнис. Лариэс не последовал за Целительницей. Несмотря на дикую усталость — последние крупицы сил вытекали из тела — полукровка начал рыться в трупах, силясь отыскать маску Игнис.

«Нужно найти ее, пока принцессу не увидел кто-нибудь еще», — билась в затухающем сознании юноши одна навязчивая мысль. — «Нужно найти эту треклятую маску!»

Сегодня, определенно был его день, потому как пальцы Лариэса неожиданно сомкнулись на чем-то твердом и холодном. Он тупо взглянул на предмет, зажатый в руке, и увидел то, что искал.

С трудом переставляя налившиеся свинцом ноги, полукровка проковылял к Игнис, над которой, склонилась Орелия и прошептал, протягивая серебряную маску:

— Все хорошо, вот, возьми…

Сделав над собой усилие, он вложил артефакт в руку девушки, после чего сел на землю — ноги больше не держали израненное и потерявшее не одну пинту крови тело.

Огнерожденная еще несколько мгновений продолжала бубнить свое «не смотри», затем в ее глазах появилось осмысленно выражение и девушка нацепила на себя маску.

«Вот и хорошо», — подумал Лариэс, неожиданно осознавая, что лежит на спине и глядит на звезды. — «Красивое небо. Надеюсь, я не умру во второй раз за этот месяц. Боюсь, у Орелии может и не найтись лишней капли крови для простого Щита» …

Откуда-то справа возникла голова Орелии. Слева — Ридгара.

— Потерпи, сейчас все будет хорошо, — донесся откуда-то издалека голос Целительницы.

Лариэс блаженно улыбнулся — отчего-то он не чувствовал ни страха, ни тревоги, ни боли. Лиль одна мысль не давала юноше забыться.

— К-к… он… они? — слабо, едва шевеля губами, спросил он.

— Молчи, тебе нельзя разговаривать! — прикрикнула на него Игнис.

Но Щит принца не унимался.

— Кк Мсл… и Вилн… Вилнр?

Его речь становилась все более бессвязной и путаной, но Орелия поняла, что именно хотел спросить раненый.

— И он и Мислия в порядке, магия сковывающей защитила обоих, хотя ради этого Тени пришлось использовать большую часть ее артефактов. А теперь — закрой глаза и отдыхай.

Улыбка на губах Лариэса стала еще шире и довольнее.

— А прнц?

— С ним и Блаклинт тоже все хорошо, — вместо Орелии отозвался Ридгар. И с Мелисом тоже, хотя чего с ним станет-то? А теперь — засыпай!

Полукровка хотел спросить еще, скольких гвардейцев они потеряли в этом бою, но сил для этого в измученном теле попросту не осталось, и он послушно закрыл глаза.

* * *

— Вечная! — в сердцах воскликнул Ридгар после того, как виконт наконец-то успокоился. — Этот парень слишком хорош для змей вроде Вентисов!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Игнис сочла, что столь нелестный отзыв о Таривасе неуместен, но промолчала. У нее не было никакого права говорить хоть что-нибудь — после такой-то истерики посреди боя! Девушка сгорала от стыда и никак не могла придумать, что именно скажет, когда Лариэс, дравшийся до конца и ни на секунду не опустивший рук, придет в себя.