Узы любви - Кэндис Кэмп

— Хорошо, я поеду, — безразлично проговорила она.

Джошуа захотелось от радости воздеть руки к небу. Его замысел сработал! Он не понимал, какие глупости заставили его дочь отвергнуть Перкинса, но он чувствовал, что молодой человек все еще любит его дочь. Пусть она поживет в Нью-Йорке и успокоится, а Перкинс, находясь поблизости, сможет своими ухаживаниями вернуть ее расположение, избавив заодно ее от хандры.

Кетрин в сопровождении Педжин сошла с поезда и стала нервно вертеть головой.

— Как же я узнаю ее, Пег? Я не помню ее лица!

— Мисс Девер? — перед ними появился высокий человек в ливреи.

— Да.

— Я Адам Клаф, кучер миссис Ван дер Брайз. Мадам ждет вас в карете. Это ваш багаж?

— Да, пожалуйста, — ответила Кетрин, и он поднял один из ее чемоданов и провел их к элегантному экипажу, стоявшему на площади перед вокзалом.

— Кузина! — вскричал звонкий голос, когда Кетрин стала садиться в карету.

Кетрин окунулась в облако тафты и кружев.

— Кузина Анжела! Как мило! — выдавила из себя Кетрин и, усевшись, впервые смогла как следует рассмотреть свою многоюродную сестру.

Анжела была похожа на куколку — хорошенькая, светловолосая, хрупкая. Ей было уже далеко за двадцать, но в ней все еще сохранилась девичья непосредственность, хотя элегантная прическа, а также искусный макияж придавали ее внешности несколько чопорный вид.

Она была одета по последнему крику моды, широкие юбки выгодно подчеркивали ее узкую и стройную талию, а на голове красовалась очаровательная маленькая шляпка, из-под которой виднелись белокурые локоны. Ее жесты были энергичны, и она несколько раз хватала Кетрин за руку, выражая свой «исключительный восторг» по поводу приезда кузины как раз к началу «сезона».

Анжела и в самом деле была очень рада видеть Кетрин, хотя и почуяла что-то неладное, когда пришла телеграмма от Джошуа Девера. Она помнила кузину угловатой, робкой и непривлекательной девочкой, и первый брошенный взгляд на Кетрин, одетую в простой дорожный костюм, подтвердил прежние ее впечатления. Но она радостно приветствовала Кетрин как свою гостью. Кроме того, на фоне слишком высокого роста и неброской внешности кузины, ее собственные изящество и красота будут выглядеть еще более привлекательно.

Во время продвижения кареты по улицам Нью-Йорка Анжела Ван дер Брайз трещала без умолку, показывая из окна достопримечательности. Кетрин с трудом улавливала суть, а вскоре и вовсе перестала что-либо понимать. Здесь было много шума и суеты. Нью-Йорк производил впечатление свободного и терпимого ко всему города. Тут ей будет лучше, постаралась она себя уверить и слегка улыбнулась кузине.

Анжела жила в изысканном доме из красного кирпича. Обстановка дома была роскошной, даже, пожалуй, чересчур роскошной на взгляд Кетрин. Гостья Анжелы удалилась в отведенную ей комнату немного отдохнуть с дороги, воспользовавшись предложением хозяйки дома.

Кетрин с удовольствием избавилась от непрекращавшейся болтовни Анжелы. Комната произвела на Кетрин благоприятное впечатление. Она была просторна, удобна, с большим окном, выходившим в боковой дворик. Перед окном рос дуб, затенявший большую часть комнаты, поэтому даже летом в ней было прохладно. «Очень приятно, — сказала себе Кетрин. — Мне здесь нравится. Но почему же так хочется заплакать?»

Анжела весело кружилась в нескончаемом вихре балов, танцев, вечеринок, чаепитий, официальных приемов, посещала театры, балет, оперу, и всегда ее повсюду сопровождала целая свита офицеров Нью-Йоркского гарнизона. У Кетрин промелькнула забавная мысль, что ее отец здорово ошибся, предположив, что Анжела сильно скучает по своему мужу, сражающемуся на фронте.

Кетрин никогда не ездила с Анжелой даже на дневные рауты. Она молча терпела гостей, потоками ежедневно вливавшихся в дом, но сама не могла заставить себя общаться с людьми. Ей были невыносимы смех и светская болтовня, веселье, развлечения. Все ей казалось бесцветным, неинтересным, однообразным. Она могла часами смотреть куда-то в пространство невидящими глазами, занимая при этом свои руки бездумным вязанием или вышивкой. Она не надевала свои яркие новые платья. Теперь, после смерти Мэттыо, их красота обижала ее. Мироощущению Кетрин соответствовали мрачные серые, коричневые и темно-синие цвета, как прежде.

Кузина Анжела обнаружила, что Кетрин еще более робка и нелюдима, чем это ей запомнилось. Она никогда ничего не говорила без нужды и не делала без крайней на то необходимости. Она лишь сидела, согнувшись над своим шитьем, чопорная и печальная.

Анжеле очень хотелось, чтобы Кетрин как-то встряхнулась и хотя бы иногда выходила с ней в свет. К тому же, иметь компаньонку считалось респектабельным. Некоторые отвратительные старые матроны начали перешептываться, что Анжела чрезмерно уж проворна. Ну и что ж! Пусть сплетничают! Анжела упрямо тряхнула головой. Но все-таки было бы лучше, если бы Кетрин сопровождала ее.

Однажды она уселась перед Кетрин в гостиной и попыталась соблазнить ее поездкой на бал у Макфорлендов.

— Кетрин, ты просто не представляешь себе, как там будет весело! В самом деле! С тех пор как началась война, город просто переполнен очень интересными людьми, многие из которых увлекательные рассказчики и обаятельные джентльмены.

Кетрин улыбнулась, чтобы поддержать разговор. Она не слушала Анжелу.

— На прошлой неделе, например, прибыл в наш город исключительно очаровательный капитан третьего ранга. Его прикомандировали к военно-морской базе. Он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела в своей жизни, — в глазах Анжелы появились искры страсти, она находила капитана третьего ранга крайне привлекательным, и ей казалось, что он также не обделил ее вниманием.

— В самом деле? — пробормотала Кетрин, и Анжела пустилась в подробное описание своего фаворита.

Из ее болтовни Кетрин не услышала ни единого слова.

— …он из Мериленда, — сказала Анжела. Кетрин встрепенулась, очнувшись.

— …у него обаятельные манеры и южный акцент. Я дразню его, утверждая, что он разговаривает, как мятежники. Ты должна с ним познакомиться, Кетрин. Тебе он понравится, я не сомневаюсь.

Сердце Кетрин уколола острая боль. Ей не хотелось бы знакомиться с этим офицером. Она думала, что умрет, если услышит медленное протяжное произношение, как у Мэттью.

— Как его звут? — спросила она безо всякого интереса.

— Клянусь, Кетрин, ты не слышала ничего из того, что я рассказывала! Я же говорила тебе, его зовут Джейсон Форрест!

Словно по заказу в этот момент в гостиную вошел дворецкий с визитной карточкой на серебряном подносе.