Горячая весна 2015-го - Михаил Луговой

«От пулемета не укрыться», – понял Василий и потерял сознание.

США, Вайоминг

– Посмотрим, что на это скажет Оскар, – пробурчал президент. – Он…

Его фраза оказалась прервана самым неожиданным образом. Из динамиков экрана, на котором только что было изображение советника по нацбезопасности, ударила какофония автоматных очередей и невнятных криков. Грохнул взрыв, деревья на экране уползли куда-то вбок, и весь экран заполнило изображение руки с холеными ногтями, конвульсивно скребущей по мху.

– Что за черт… – озадаченно произнес Кейсон. – Оскар?! Что случилось? Эй, немедленно восстановите связь!

Изображение на экране внезапно пропало, потом на нем появилось мужское лицо. Кейсон явно где-то видел этого человека, но не смог сообразить, где именно.

– Я агент секретной службы Тейлор, – представился мужчина. – Сожалею, мистер президент, но советник по национальной безопасности Шаняк только что убит русскими диверсантами. Пуля в голову. Реанимация смысла не имеет.

Наступило потрясенное молчание.

– Господа! Я принял решение! – наконец нарушил ее президент.

14 мая 2015 года, 17.10 по Гринвичу (20.10 по Москве). Норвежское море

Если бы здесь, в полутора сотнях километров от норвежского побережья, находилось какое-нибудь судно, его экипаж увидел бы, как из-под воды, оставляя за собой столб белого дыма, рванулась в небо ракета. Пока твердотопливный ускоритель поднимал продолговатое тело «Томагавка» на трехсотметровую высоту, чуть поодаль встал еще один дымный столб.

Однако наблюдателей поблизости не имелось, лишь операторы радиолокаторов на аэродроме в норвежском Будё обнаружили на обзорных экранах несколько новых отметок, но ничего по этому поводу не предприняли.

«Хартфорд» и «Толедо», две американские атомные субмарины типа «Улучшенный Лос-Анджелес», выпустили по дюжине «Томагавков» каждая в течение пяти минут и теперь на полном ходу отходили к югу. Еще до того, как из воды вырвалась последняя ракета, информацию о пуске получили на борту «Вепря», подводной лодки Российского Северного флота, тянущей за кормой многометровое полотно гидроакустической антенны в трехстах километрах от места пуска.

Задачей «Вепря», субмарины проекта 971, знаменитой «звериной дивизии» подлодок Северного флота, было слежение за кораблями охранения американских авианосцев, которые крейсировали сейчас между Исландией и Фарерскими островами. Но пуск двух десятков «Томагавков», каждый из которых мог нести ядерную боеголовку мощностью в двести килотонн, был слишком веской причиной, чтобы рискнуть потерей скрытности. Американцы контролировали поверхность Норвежского моря слишком плотно, чтобы всплывать даже на антенную глубину, поэтому с задней стенки рубки «Вепря» поднялся к поверхности буй экстренной связи, установил связь со спутником и, передав короткую кодовую последовательность, немедленно затонул.

Еще через пять минут информация поступила в штаб Северного флота. Через десять в полную боеготовность были приведены силы ПВО по всей Карелии, от Мурманска до Петербурга. Через пятнадцать минут, когда смертоносная стая с низким гулом прошла над небольшим норвежским городком Рана, прилепившимся к берегу глубоко вдающегося в сушу фиорда, операторы системы предупреждения о ракетном нападении доложили об отсутствии в зоне контроля радара раннего предупреждения в Лехтуси[95] баллистических стартов, и контроль за отражением налета был передан ЦКП ПВО в подмосковной Балашихе. Через двадцать минут, когда двадцать четыре «Томагавка» пересекли шведско-норвежскую границу, в Петербурге, Архангельске, Мурманске и Петрозаводске завыли сирены воздушной тревоги.

14 мая 2015 года, 21.30 по московскому времени. Россия, Карелия

Пилоты пары Су-27 177-го истребительного авиаполка, возвращавшихся с боевого вылета, конечно, не знали, что их «маринуют» в зоне ожидания потому, что авиабаза «Лодейное поле» была одной из очевидных целей удара американских крылатых ракет. Двадцать минут назад ракеты обнаружили над Финляндией, потом потеряли, когда стая крылатых смертоносных роботов нырнула в разрыв радиолокационного поля, дырявого на малых высотах, как дуршлаг, несмотря на принятые в последние месяцы меры, и пропала из виду. Ракеты могли совершить маневр и, развернувшись к югу, атаковать Петербург. Могли повернуть на север и накрыть объекты Северного флота на Карельском полуострове. Могли разделиться в соответствии с заранее введенной в них программой.

Когда групповая низколетящая цель обнаружилась в тридцати километрах от Петрозаводска, единственными средствами, которыми располагали ВВС и ПВО страны для ее немедленной атаки, оказались два истребителя с почти израсходованным боезапасом, висящие в зоне ожидания.

Дожигая остатки топлива на форсаже, оба Су-27 ринулись к Петрозаводску, заходя в хвост обнаруженной цели.

14 мая 2015 года, 21.55 по московскому времени. Россия, Подмосковье

Президент Рогов машинально барабанил пальцами по столу, глядя на лежащий перед ним «ядерный чемоданчик». Только что на пленку было записано его обращение к народу России, в котором он заявил, что поскольку иных способов остановить зарвавшегося агрессора не существует, то им, Роговым, принято решение о запуске ядерных ракет по территории США. После этого он демонстративно откидывал крышку «ядерного чемоданчика» и проделывал с находящейся в нем аппаратурой непонятные непосвященным манипуляции.

Разумеется, это была всего лишь бутафория. На командном пункте Генштаба «ядерный чемоданчик» был лишним – все необходимые приказания могли быть отданы и без его помощи. Сделанная запись должна была пойти в эфир за полчаса до истечения срока ультиматума и являлась, по сути, последним шансом подтвердить, что намерения руководства страны серьезны.

Более половины срока, который ультиматум отводил американцам на прекращение военных действий, уже прошло, но никакого ответа с их стороны пока не последовало. Боевые действия под Калининградом продолжались с неослабевающим напряжением. Кейсон, по имеющейся информации, проводил консультации с лидерами европейских стран, но от публичных заявлений пока воздерживался. Сам Рогов приказал ни с кем его не соединять. На панические обращения из-за рубежа отвечал министр иностранных дел.

В мире творилось черт-те что. Люди бежали из городов, штурмом брали отправляющиеся поезда, бросали автомобили в многокилометровых пробках и шли пешком. Все внезапно осознали, что угроза взаимного ядерного уничтожения, которой десятилетиями пугали друг друга сверхдержавы, четверть века назад никуда не исчезла, а лишь отступила в тень.

В комнату вошел Семенов. Под его глазами залегли густые черные тени, но на осунувшемся круглом лице застыло выражение непреклонной решимости.

– Докладывайте, – кивнул ему президент.

– Около двух часов назад в акватории Норвежского моря зафиксирован запуск крылатых ракет с американских подводных лодок, – доложил генерал. – Всего их порядка двух десятков. Десять минут назад в районе Петрозаводска четыре из них были уничтожены. Остальные изменили курс и в данный момент приближаются к Москве. Каждая из этих ракет может иметь ядерную боевую часть мощностью до двухсот килотонн в тротиловом эквиваленте. Только что решением ЦКП ПВО страны на территории московского промышленного района и города Москвы введено состояние воздушной тревоги. Население укрывается в убежищах.

– Так вот он какой – американский ответ! – вымученным тоном донеслось со стороны.

Президент поднял голову, Семенов оглянулся. Реплика принадлежала Шемякину, чья нескладная, высокая и худая фигура поднялась со стула в дальнем углу комнаты.

– Мы сможем отразить этот налет? – спросил Рогов.

Семенов помедлил, прежде чем ответить.

– Мы делаем все возможное, – сказал он. – Но ресурсы нашей ПВО заняты сейчас в Прибалтике и Белоруссии. В данный момент мы должны быть готовы к самому худшему. Если к Москве прорвется хоть одна ядерная ракета – мы должны будем немедленно нанести ответный удар.

Он извлек из картонной папки и положил перед президентом листок бумаги.

– Что это? – спросил Рогов.

– План нанесения поражения военным и промышленным объектам на территории стран-агрессоров. В первом ударе мы планируем использовать до шестидесяти процентов имеющихся в нашем распоряжении носителей.

– А остальное?

– Остальное, – пояснил Семенов, – это средства, которые будут использованы после уточнения результатов первого удара, плюс минимально необходимый для сдерживания запас на послевоенный период.

– Вы! – выкрикнул подошедший сзади Шемякин. – Послевоенный запас! Вы серьезно рассчитываете уцелеть?! Мы погибнем! Погибнем все!