Агапея - Булат Арсал

хорошего не сулило. Оставалось надеяться на случай и, конечно, на своих вышестоящих командиров. Доложив коменданту района о произошедшем, Рагнар был вынужден вернуться на блокпост и заново отлаживать работу…

Так прошло пять дней, а вестей о судьбе Костина не поступало. Бои шли по всем участкам вокруг Артёмовска-Бахмута активные, грузовики с табличкой «Груз 200» возвращались в основном рано утром и всегда набитые под завязку. Осматривать каждую машину и проводить опознание в поисках Костина не представлялось возможным. Ограничились лишь сверкой фамилий павших бойцов, тела которых везли в кузовах. Но и здесь дело было малоперспективным, так как много «двухсотых» оказывались без документов, и их опознание часто ещё предстояло провести. Проще обстояло дело с ранеными, когда можно было просто организовать перекличку. Пашку потеряли, казалось, окончательно, хотя надеялись до конца.

* * *

Искренне и всем сердцем любящая женщина всегда чувствует беду, случившуюся с родным человеком, издалека. Агапея не стала исключением, тревога в душе поселилась прочно, и уже ничто не могло выдавить её из груди. Что она могла поделать, находясь так далеко от мужа, не ведая ничего о судьбе любимого? Проклятая связь, как назло, выдавала одну и ту же фразу: «Абонент вне зоны обслуживания сети».

Дочурка стала чаще и активнее напоминать о себе, уже переворачиваясь внутри утробы. Казалось, что она тоже чувствовала неладное и пыталась хоть как-то успокоить маму. Действительно, в такие моменты Агапея садилась на диван и начинала гладить живот, приговаривая нежные и тёплые слова, обращённые к ребёнку:

— Ничего страшного, малыш, папочка наш просто очень далеко, и у него не работает телефон. Он скоро приедет домой, и мы его долго будем любить. Он у нас герой, а ты его доченька и должна терпеливо его ждать, как и я жду. Не может быть, чтобы наш папка не вернулся. Он обещал и сдержит своё слово.

Чуть ли не каждый день звонили Прасковья Ивановна и Паулина, которым Агапея так же продолжала рассказывать выдуманную версию о сыне и брате, находящемся, несомненно, в тылу и, возможно, где-то ближе к ним, нежели к Донецку. Потом она откладывала трубку и начинала тихо, чтобы вдруг не услышала даже дочка в утробе, плакать, заливая лицо обильными слезами, взахлёб глотая их соль и постепенно переходя навзрыд.

Не в состоянии долго заснуть, она садилась у окна и могла долго смотреть на звёзды в ночном небе… «Я рядом с тобой, потому что у нас одно небо на двоих, как общая крыша. Просто пока я чуть далеко, но через звёзды и чувствую тебя, и очень сильно люблю» — так он говорил когда-то, и ей показалось, что и сейчас она услышала родной голос Павла.

Зазвонил телефон…

Первое, что испытала Агапея, разглядев заплаканными глазами номер на экране, был страх. Это был телефон Рагнара. Почему не сам Паша? Почему его командир? Телефон продолжал разрываться, и Агапея наконец подняла трубку.

— Алло, — почти шёпотом произнесла она. — Я вас слушаю, Денис.

— Доброй ночи, Гапа! — радостным голосом пробаритонил Рагнар. — Да, это я. Очень приятно вас слышать. Как вы там?

— Да что я? Вы мне скажите, что с Пашей? Почему звоните вы, а не он? Где вы?

— Не беспокойтесь, Гапочка, Пашка сейчас на дальнем объекте. Там нет связи. Только оперативная. Он вам огромный привет передаёт! Просит, чтобы вы берегли себя и дочку. Я сейчас в Донецке, вырвался за новым обмундированием. Так что скоро Павел к вам в новенькой гимнастёрочке в отпуск приедет. Вы только не волнуйтесь там сильно, а если что-то нужно, то у вас есть телефон моей жены. Звоните ей и нисколько не стесняйтесь. Она вам во всём поможет.

— Спасибо вам, Денис. Вы меня очень порадовали и успокоили. Передайте ему, чтобы голову свою никуда зазря не совал. Мы его ждём. Мы вас всех ждём живыми и здоровыми.

Даже короткая весточка или ночной звонок с фронта с разговором в одну лишь минуту способны вдохнуть в человека большую надежду и вселить веру в лучший исход. Не только бравые бойцы на передовой ждут такого участия от близких, которые нуждаются в нём не меньше, а может быть, и больше, потому что они в основном женщины и дети. Наши беззащитные жёны, матери, сёстры и ребятишки.

«Как здорово, что у Павла такой друг…» — подумала Агапея, когда положила трубку телефона возле подушки и легла, укрывшись лёгким покрывалом в надежде заснуть после такого хорошего звонка…

Рагнар выключил телефон, засунул его в боковой карман куртки и услышал за спиной:

— Командир, а если, не дай бог, с Костиным чего случится, как ты ей в глаза смотреть будешь? — спросил старшина Петрович и прокашлялся, как если бы крошка табаку попала ему в горло.

— Нормально буду смотреть. Она сейчас ребёнка ждёт, который вот-вот на свет появится. От Пашки ей, почитай, полмесяца вестей не было. А так хоть родит в полной уверенности, что он жив-здоров, чего и им желает. Ну а если не судьба ему вернуться к Агапее своей, то тут уж не так страшно за неё, потому как ответственность большая — ребёнок на руках.

— Наверное, ты прав, Денис, — согласился старый седой солдат.

— Конечно, я прав. Да и Пашка точно так же поступил бы. Факт.

* * *

Бой не прекращался с самого раннего утра, но с наступлением сумерек стрельба стала реже, минами друг друга не забрасывали, гранатомёты перестали работать ещё раньше. Уже более часа молчали и артиллеристы с обеих сторон. Сказывалось отсутствие или нехватка боеприпасов. От штурмовой роты, начавшей бои только пять дней назад, осталось семь человек, на подмогу к которым так никто и не пришёл.

— Жрать хочется, — прохрипел лет сорока — сорока пяти коренастый мужичок с отсутствующими по центру сверху зубами и с соответствующим позывным Щербатый. — Весь сухпай за два дня кончили. Одни ломаные галеты в кармане вот нащупал.

— Да ты вон к «двухсотым» сползай, им уже ни к чему. Или брезгуешь? — подколол первого тонким смешком такого же возраста худощавый, с выдающимися ушами мужчина.

— А я, Саня, не из таких брезгливых. Просто пока до него доползёшь, можно и самому гикнуться. Так что я покамест погодю чутка.

— И чего нас не выводят уж который день? Может, они ждут, пока мы тут все поляжем? — прогремел басом молодой чернявый бородач с пальцами на правой руке, украшенными татуировками в виде перстней. — И чего я попёрся на эту войнушку? Нормально же себе чалился. Ещё пятерик оставался… А тут вроде уже и помиловали, да что-то мне такое помилование