Агент чужой планеты - Валерий Нечипоренко

Думаю, и самого мужественного человека охватило бы в эту минуту отчаяние.

Но я по-прежнему не терял хладнокровия. Я знал: никто, кроме меня, не спасет корабль. Не существует безвыходных ситуаций -- вот тысячекратно проверенная мудрость. Надо лишь обладать смекалкой, отвагой и знаниями. А уж на отсутствие этих качеств мне было грех жаловаться.

Я сжал локоть дрожащего, как осиновый лист, Алексея, гипнотизируя его проницательным взглядом.

-- Вспоминай! Вспоминай о его повадках! В них должно быть что-то такое, что поможет нам! Думай, если хочешь дожить до своей свадьбы!

Мое поведение привело его в чувство.

-- Свирепый хищник... высота в холке... ведет дневной образ жизни... -забормотал он как неотлаженный автомат.

Теплая волна разлилась в моей груди.

Вот оно! Спасены!

-- Свет! -- заорал я. -- Немедленно погасите свет в коридоре и грузовом отсеке!

Капитан трясущейся рукой переключил тумблеры.

Но проклятая тварь снова долбанула по двери, пробив еще две дыры.

Неужели я ошибся?!

И тут я понял, в чем дело.

Свет из рубки проникал через сквозные отверстия в коридор и по-прежнему раздражал зверя.

Наверное, проще всего было бы выключить свет в рубке. Но в минуту опасности не всегда находишь простейший вариант. Подчиняясь порыву, я бросился к двери и закрыл отверстия своим телом. Новый удар едва не отшвырнул меня в сторону, в правой ноге вспыхнула острая боль. Но, стиснув зубы, я держался. Видимо, меня спасло то, что это был слабеющий удар уже засыпавшего зверя...

Аристарх задрал штанину. Чуть выше щиколотки розовел узкий треугольный рубец.

-- Через минуту из коридора донесся грохот, затем все стихло. Не мешкая, мы заделали отверстия пластиком. О помощи не взывали. Так и летели со спящим в темном коридоре таранозавром. Он-то и проснулся оттого, что в отсеке горел яркий свет. Такое вот выдалось путешествие...

* * *

Рассказ Аристарха заинтересовал меня, но образ свирепого быка-хищника никак не вытанцовывался в сознании.

Я отправился в зоопарк, куда не заглядывал уже лет десять.

Пожилой служитель проводил меня к павильону, скромные размеры которого плохо вязались с описаниями Аристарха.

-- Вот таранозавры, -- сказал мой провожатый, пропуская меня внутрь.

Я увидел целый десяток чудовищ. Бычьи головы, острые рога, когтистые лапы... Вот только величиной они были с обыкновенную кошку.

-- Это что -- уменьшенные копии? -- на всякий случай поинтересовался я.

-- Уменьшенных не держим, все без обмана -- в натуральную величину, -даже обиделся служитель.

-- А они и вправду свирепые?

-- Если будете дразнить, могут, конечно, цапнуть за палец или боднуть, а так ничего -- смирные...

-- Скажите еще... Они ведут дневной образ жизни?

-- Вот это точно! Стоит выключить свет, повалятся как мертвые. Хотите посмотреть?

-- Нет, спасибо.

В сущности, Аристарх присочинил не так уж много, думал я, покидая зверинец. Меня-то и раньше подмывало задать космическому "волку" один вопрос: каким образом гигантский зверь исхитрился оставить ему столь легкий шрам, да еще у щиколотки. Для рогов-кольев слишком уж ювелирная работа.

Но я благоразумно промолчал. Разумеется, не стану говорить Аристарху и о сегодняшнем посещении зоопарка. Иначе -- неизбежная размолвка, и мне никогда уже не услышать его новых рассказов о невероятных приключениях в космосе. А они, должен признаться, порой развлекают меня.

Посмотрим, о чем он поведает в следующий раз.

Колонна Аристарха

-- Много кошмарного происходило в Молодых Мирах, -- задумчиво проговорил Аристарх Парамонов, -- но такого ужаса, как на планете Знец, мне не доводилось переживать ни до, ни после... -- Его цепкие, с желтинкой глаза подернулись влажным туманом.

-- Никогда не слыхал о такой планете, -- с самым невинным видом подыграл ему я.

Складки вокруг его губ стали резче. Аристарх будто хотел сказать: "А что вообще знаете вы, новое поколение, о славной эпохе освоения далеких миров?! Вы летаете туда на туристских кораблях ради свежих впечатлений и не желаете знать, какой ценой это оплачено. Героизм отцов и дедов, их благородная жертвенность -- для вас пустой звук..."

Горький упрек без труда прочитывался во взгляде космического "волка", однако же не в его натуре было опускаться до нудных нравоучений.

Аристарх попросту усмехнулся, как он это умел, -- въедливо и вместе с тем снисходительно, и повел свой очередной рассказ:

-- Наш звездолет "Белая Орхидея", -- (Хм! Где-то я уже слышал это название), -- достиг орбиты Знеца накануне того дня, когда мне должно было исполниться тридцать. Говорю об этом исключительно для ориентировки во времени.

Знец был уникальной, единственной в своем роде планетой. Это космическое тело вращалось вокруг двух звезд -- голубой и фиолетовой, выписывая на своем пути этакую вытянутую восьмерку. Именно для изучения небесной механики столь необычной системы и прибыл сюда наш корабль. На борту находились физики, математики, астрономы...

Без долгой раскачки мы приступили к исследованиям.

Надо сказать, что изучение жизни на планете Знец не входило в наши обязанности. Молодые Миры -- ну что там может быть интересного?

Тем не менее наш капитан Ксаверьев поручил одному из свободных от вахты пилотов собрать самую общую информацию.

Пилот -- звали его как-то забавно, не то Артамон, не то Бартоломей, этакий исполнительный, но пресноватый увалень, -- за ужином поведал о своих наблюдениях.

Планета Знец была обитаема. Аборигены находились на стадии развития, идентичной двенадцатому веку на Земле, и были объединены в одно государство -- королевство. Голубую звезду они называют Милл, а фиолетовую -- Терр. Их столица, небольшой, тысяч на полтораста, городок, именуется Милл-уни-Терр, что в переводе означает "город, на который изливается благодать двух светил". В своей массе аборигены грубы и невежественны, но вместе с тем им свойственна отходчивость и искренность. У них неплохо развиты ремесла, они -хорошие строители; в центре столицы и других городов немало красивых зданий, хотя простой люд обитает в хижинах. Живут они тихо-мирно. У них даже нет армии. Одно государство -- воевать не с кем. На планете существует довольно сложный культ поклонения двум светилам, причем Милл считается светлым началом, а Терр -- темным. На центральной площади столицы высится колонна, увенчанная золотым шаром, символизирующим голубую звезду и светлое начало. Здесь ежедневно проходят ритуальные обряды...

Все это Артамон-Бартоломей изложил так монотонно, что отбил у многих не только всякий интерес к разумной жизни на планете, но и аппетит. (Разве что полезно было узнать о местных названиях светил, которые у нас значились под стандартными номерами.)