Дамнар: Неведение (СИ) - Якунина Марина

— Ну же, старик, соберись! — прошептал Сет, перемещая ладони с лица на затылок и вновь посмотрел на безжизненное лицо брата, надеясь разглядеть подсказку. Было необходимо взять себя в руки и заглянуть в разум Джастина еще раз. Но он медлил, боясь найти подтверждения своим самым худшим опасением. К тому же он понимал задней мыслью, что его навыков может не хватить. А рыться в библиотечных фолиантах — может занять непростительного много времени.

Требовательные вопли, исходящие от эльфийки, пробивали ментальную защиту и мешали сосредоточиться, чем вызывали поутихшую было ярость. Сет еле-еле подавил в себе желание приказать кадавру свернуть ей шею, уговаривая себя, что это наверняка сильно расстроит Джастина, если тот очнется. Но заткнуть её, чтобы не мешала, было нужно. Сет открыл мысли для восприятия слуха кадавра:

— …меня! Тупой ты кусок гульего дерьма! Знаю же, что слышишь!!! Я же менталист, дай помочь! Ну что мне сделать, чтобы ты поверил?!

— Захлопни пасть и не мешай, пока язык не вырвал…

Силавия на миг замолчала, не ожидавшая, что труп сможет извлечь из своей глотки ответ. Получалось у мертвеца плохо. Сипло, тихо, с присвистом и в несколько вдохов воздуха в легкие. Но тем не менее, она поняла, что молодой князь хотя бы сейчас обратил на неё внимание. Она ухватилась за эту призрачную возможность до него достучаться:

— Я могу затормозить угасание разума! Попробовать поставить блок! Меня ни один ваш морок не берет, я знаю, что смогу выиграть время!

— Или добить его?

Эльфийка заламывала себе руки и тихо разрыдалась, сидя на полу темницы. Она понимала, что обезумивший дамнар сейчас никому не доверится. Оставался один единственный вариант до него достучаться.

— Сделай из меня кнехта!

Глава 29. Побег

Сбор крови у малочисленного населения Итернитаса происходил в безмолвии, изредка нарушаемым вопросами перепуганных детей. За время пребывания на проклятом острове люди успели уже ко многому привыкнуть. Фейри, оборотни, рогатый чёрт, клыкастый кощун… Но с тех пор как их увели из родного мира, оживших трупов они не видели.

Пока Есения была в лаборатории, кадавры вывели из изб затаившихся, упирающихся и стенающих от ужаса жителей и затолкали в церковь. Мертвецы не давали никаких утешающих пояснений. Несколько из них остались внутри, другие же оцепили здание по периметру. Двое стояли над душой у девушек, делающих надрезы на запястьях людей, и обрабатывающих затем раны.

Мало кто из селян слышал разговор князя с ведьмой — поначалу им казалось, что эти восставшие трупы всех попусту убьют. Только в стенах костела их смогли успокоить всё слышавшие Волки… И тогда-то людям стало ясно, что в их родном мире мертвецы зашевелились и встали не из-за неведомой хвори, а по воле Князя. А ведьма, выходит, всё это время знала, что кощун их обманул, да помалкивала.

От Есении народ вновь отстранился. Рядом с местом сбора крови образовался почти трехметровый пустой круг из молящихся, и бросающих испуганные взгляды то на ведьму, то на кадавров, селян. Еся же, нервно закусив губу, делала свое дело и размышляла.

«Князь сейчас действительно слишком зол и никому не верит. Если Джастин не выживет, может и всех тут перебить? Или все-таки не станет? Это сейчас в кувшин собираем, а если решит, что живьем съесть лучше? Да и все равно узнает, что я водицу принесла. И мало того, что я виновата в его глазах буду, так еще и разозлится, что соврала. Силавия-то жива еще? Как бы выяснить, что поможет? Как самой выбраться, и да и остальных спасти?»

Кэйа сурово и недовольно смотрела на Есю исподлобья. Её мысли мало отличались от тех, что раздирали изнутри подругу, но еще добавлялись переживания за дитя и за мужа. Он-то наверняка все еще сидел на крыше, или же успел перепрятаться? Вероятность, что Есе несдобровать была весьма сильной. В том, что Траян этому поспособствует, как мужества наберется — к князю обратиться, она не сомневалась. И ей было совершенно невдомек, почему Еся до сих пор на месте, и не пытается уйти.

— Эй! Ты когда обратно в замок пойдешь, спроси у князя, долго ли тут сидеть… Скоро мы все есть заходим. Может быть отпустит по домам? Или хотя бы кого-то простой каши сготовить? Дочка скоро капризничать начнет… Да и если суета и шум начнется, кадавры отвлекутся, — многозначительным шепотом произнесла Кэйа, пытаясь поймать взгляд Еси.

— Я спрошу… Ох, боязно мне, Кэйа! И Ярец как в воду канул…

Есения взяла наполненный кувшин и направилась к выходу, пребывая где-то глубоко в своих мыслях. Сторожевой кадавр повернулся при её приближении, готовый сопроводить в замок.

— И что ты время тянешь? — рассерженно шикнула Кэйа на подругу. Её и так уже очень давно грызла совесть за то, что Еся пошла в синюю гостиную вместо неё и обратила на себя внимание Князя. То, что такое долгое время подруга находилась одна, без какой-либо поддержки, тоже беспокоило внучку вожака. Но все-таки они виделись во время принятия пищи, и Еся была невредимой. Сейчас же Кэйа была до полусмерти напугана за дальнейшую судьбу подруги.

Есения удивленно на неё уставилась. Обсуждать свои планы в толпе ей не хотелось, а выйти подругам вместе кадавры не давали.

— Я не тяну… Мне надо отнести…

— Да знаю! Я не про то! — Кэйа выпучила глаза, пытаясь сделать намек. Есения понимала, что имеет в виду подруга. Она тоже явно хотела, чтобы Есения бежала. Та сделала вымученное выражение лица и кивнула.

— Неужто? Я было думала, что ты по доброте душевной даже не подумаешь об этом… Нет! Молчи! — цикнула она на Есю, видя, что-то хочет что-то возразить. — Я-то тебе в помощницы подрядилась, вот и буду тут помогать здесь по мере своих сил… А ты… Ярило ясное ещё крыши греет… Да в воде не тонет…

⋆☽ ◉ ☾⋆

Кадавр молча отпер решетку, схватил Силавию за локоть и потащил за собой в абсолютной темноте. Она не сопротивлялась, лишь надеялась успеть.

По мере продвижения вглубь подземелья становитесь все холоднее. Вскоре она, несмотря на весьма быстрый шаг, начала замерзать. Эльфийке казалось, что путь длится бесконечно долго, но после очередного поворота показался тусклый свет, и она смогла разглядеть приоткрытую тяжёлую дверь, из которой разливался лютый холод. Кадавр почти зашвырнул её в этот проем. Она чудом умудрилась удержаться на ногах. Оказавшись внутри, обхватила себя руками из-за окутавшего холода и осмотрелась.

Джастин лежал голой спиной прямо на льду. Из-под цепей торчали обрывки рубахи. Темнота, текущая по венам, шла по шее, охватила плечи и начала захватывать торс.

Грубая, подрагивающая мужская рука схватила её за волосы в районе затылка и запрокинула голову. Силавия инстинктивно попыталась отстраниться, и упёрлась руками в грудь князя. Заметить, откуда он появился, она не успела. Не увидела его, когда кадавр толкнул её в комнату.

— Сними блок! — процедил князь сквозь зубы.

Эльфийка всхлипнула, на миг отведя взгляд от потемневшего лица Сета, но повиновалась и вымученно посмотрела ему в глаза. Вопреки её ожиданиям, вырывать душу сразу он не стал. Вместо этого она провалилась в воспоминания.

— Осторожно! Не перепутаешь? Эту Ярцу, а эту Джастину, — она показывала Есе две кружки с водой. Без каких-либо семян. Девицы только-только напарились, были ещё обнажены. А любой другой обстановке Сет бы не преминул полюбоваться, но сейчас его интересовало, откуда взялись семена. Тем не менее его взгляд притянули к себе грубые старые шрамы, использовавшие живот его девки. Память сразу подсказала, что за все это время он ни разу не слышал от нее запаха регулярной женской крови. «Ты поэтому исцелением так интересуешься?» — пронеслась мимолётная догадка, но сейчас ему было не до неё. Разум в добавок твердил, что он никак не может вспомнить её имя, но Сет отмахнулся, списав забывчивость на нервное напряжение.

Поскольку мысли Сета внезапно, даже на миг заняла девка, ассоциации подтолкнули к следующей картине: когда девушки уже оделись и заплетали друг другу косы, вслух рассуждая, где бы они делали побывать со своими семьями, если вдруг удастся хоть ненадолго выбраться с острова. Все трое, вопреки людским обычаям вытия перед свадьбой смеялись, шутили… Выглядели совершенно счастливыми в своих мечтах. В речах Силавии о жизни с Джастином не было фальши, и Сет подтолкнул память дальше. Его интересовали кружки.