Баллада о неудачниках - Юлия Стешенко

Они бы упирались, если бы ты была единственной, кто против них свидетельствовать может. Но есть же еще я.

— Ты? Откуда? Тебя тут нет.

— Ты совсем дура, что ли? Тебя тут убивают, на случай, если ты не заметила. Хер с ней, с работой, обидно, но что ж теперь. Другую найдешь. Может, хватит в секреты играть?

— Сам дурак. Какие секреты? Я же нормально объясняю — эти гондоны тебя просто не видят. Ну сам подумай: у тебя ауры с комариный хрен, для мага ты невидимка, пока в поле зрения не находишься. А я полыхаю, как сигнальный огонь.

Ага. Вон как.

Я уперся спиной в ствол и прикрыл глаза. Что мы имеем?

Есть два колдуна, попавшихся на горячем. Не слишком сильных, зато упорных и с убедительными потребностями. Есть единственный свидетель — Вилл. Сильная, но медленная и неуклюжая.

Что будут делать колдуны?

Во-первых, они в курсе, что Вилл медленная. Во-вторых, они ее видят даже на расстоянии. И в-третьих, они знают, что Вилл тут одна.

Что будут делать колдуны?

Идиотский вопрос. Дожимать они Вилл будут, ежу понятно. И дожмут. Пошвыряются шариками своими до вечера, пока Вилл не выдохнется, и возьмут в клещи. Я бы так и сделал. Да любой бы так сделал, если не совсем уж кретин. Как там в шутке-то было? Я медведя поймал. Так тащи сюда! А он не пускает. Вилл поймала медведя. Твою мать.

Стоп. Стоп-стоп-стоп. Они думают, что Вилл одна. Меня издалека не видно. Вилл видно, а меня нет. Мысль! Это мысль! Ага! Вот оно! Да!

— Слушай, а с одним противником справишься? — развернулся я к Вилл.

— В смысле?

— Если их будет не двое, а один? Ну представь, что второй вдруг исчезнет. Что тогда?

— С концами исчезнет?

— Да.

— Ну… Вполне. Шарахну по площади так, чтобы точно накрыло. Не бесконечные же у них амулеты, наверняка уже хорошенько подсажены. Перекрою возможный радиус. Маны, правда, море уйдет, но разок — реально.

— Отлично. Тогда я пошел, — я поднялся, поморщился и потряс ногами, отлепляя от бедер мокрые штанины. — Вот же дрянь!

— Куда пошел? — Вилл смотрела на меня, как на идиота. Правильно, в общем, смотрела.

— Куда скажешь. Тебе какой больше мешает, лиловый или оранжевый?

— Денфорд, ты дурак?

— А как же! Был бы умный, в кровати бы спал, а не по мокрому лесу круги нарезал.

— Тебя же любой из магов прикончит и не вспотеет, если высунешься.

— Меня любой из магов прикончит, даже если я буду сидеть тут и не высовываться. Какая разница?

— Большая. Разворачивайся и вали отсюда. В кровать.

— Ну и кто тут дурак?

Вилл смотрела на меня. Я смотрел на Вилл.

— Не пойдешь?

— Нет. Так какой, лиловый или оранжевый?

Вилл помолчала, вздохнула.

— Эх ты, Галахад в сияющих доспехах… Оранжевый.

— Роланд. Я настаиваю. Знать не знаю этого дурацкого Галахада. Значит, оранжевый.

Я развернулся и двинулся к деревьям. Задумался. Остановился.

— Это в какую сторону?

Вилл молча ткнула пальцем мне за спину. Подумаешь, не угадал. Я развернулся, с самым независимым видом пересек поляну в обратном направлении, подошел к кустам.

— Эй!

— Что?

— Скажи мне что-нибудь хорошее.

— Ты его сделаешь, — Вилл выразительно провела ладонью по горлу.

Ага. Сделаю. Да. Или он меня. Как повезет.

Я шагнул в кусты.

Глава 61, в которой Марк ставит цель и достигает ее

Дождь то шел, то переставал, в лесу все время что-то шуршало, хлюпало и хлопало. Капли, срывающиеся с крон деревьев, ударяли в прелую листву, от этого получался дробный мерный перестук, и мои шаги тонули в какофонии звуков. Во всяком случае, я очень на это надеялся. Разведчик из меня так себе. Красться, шпионить и подслушивать у меня всегда получалось паршиво. Предпочитаю честную драку. Но тут уж выбирать не приходится. Если твой противник молниями молоденькие дубки сшибает, вызывать его на поединок — недомыслие очевидное и губительное. А я еще жить хочу. Меня чернулечка ждет. Как ее там… Глазастенькая.

Как бы к нему подойти? Ну, на ветер плевать — все же он колдун, а не собака, как ни заходи — не унюхает. Услышать, конечно, может. Если будет прислушиваться. Но. Во-первых, шумит дождь. А во-вторых, он никого не ждет. Моя задача — всего лишь не испортить сюрприз.

Что мне помешает? Что может сделать колдун?

Наставить ловушек.

Каких?

А хер его знает. Любых. Тогда зайдем с другой стороны. На кого маг будет ставить ловушки? На Вилл бесполезно, она сама ведьма. Тогда на кого еще? Ну не на зайцев же?!

Не будет ловушек. Будет тупоголовый колдун, целиком и полностью сосредоточенный на перемещениях Вилл. Меня этот пентюх и не заметит. Подойду сзади, оглушу и прирежу. И всех делов. Просто, как задницу подтереть.

Смогу. Точно смогу. Подкрасться, дать по башке и прикончить. Не первый раз. Смогу.

А может, и нет.

Черт.

В листве мелькнуло что-то яркое — явно одежда. Я рухнул в мокрую траву, мысленно возблагодарив бога за дождь и грязь. Так изгваздался, что никакой маскировки не нужно. Полежал, вмявшись носом в раскисшую прель, осторожно поднял голову. Пестрая фигура помаячила у кустов, потом завозилась и отошла. Отливал он там, что ли?

Приподнявшись на руках, я подождал, встал на четвереньки и резво переполз за дерево. Оттуда короткими перебежками, пригибаясь, подобрался к кустам. Не к тем, у которых торчал Пестрый, — просто на всякий случай. А вдруг правда отливал? Мало мне прелой соломы.

Пестрый стоял под деревом — я так и знал! — и делал пассы руками. Выглядело так, будто он пытался скрутить кукиш, но забыл, как складывать пальцы. Дело, видать, было сложное — Пестрый полностью ушел в себя. Глаза у него были, как у чучела оленя — пустые и безмозглые.

Только бы не обернулся. Только бы не обернулся.

Я пошел вдоль кустов, одним глазом кося на Пестрого, другим — под ноги. Долбаный лес. Того и гляди, на сучок или ветку наступишь. Ненавижу деревья. Пестрый что-то шептал, водил руками перед собой медленно, как лунатик.

Не оборачивайся. Не оборачивайся. Что хочешь делай, только не оборачивайся!

Я скользнул за дерево. Теперь я слышал медленный, натужный говор. Что бы этот Пестрый ни делал, делал он это с трудом. Я достал кинжал. Метнуть?