Двое из будущего - Максим Валерьевич Казакевич

Мне оставалось только улыбнуться на его слова. Сказать я ничего не смог.

— Ну, ладно. Ты давай, не задерживайся тут с невестой, да на людях не целуйтесь. Не на всю жизнь расстаетесь, а всего лишь на месяц. А я пошел обустраиваться. Пока что ли, Иваныч, — и с этими словами он забрался в вагон. Махнул мне оттуда рукой, да и скрылся в темноте перехода.

Я повернулся к Марине. Она стояла слегка растерянная, ухватилась ручками за сумочку. В глазах ожидание, тревога и опаска. Три эмоции в одном взгляде, даже не знаю, как это у нее получается.

— Ты не волнуйся, — сказал я ей нежно, — я приеду.

Она мелко кивнула. Поджала сумочку к груди.

— Не переживай, ну что ты?

Она сглотнула и, посмотрев на меня глазами полными печали, как кот из «Шрека», вдруг призналась:

— Страшно…

— Чего же?

— А что в этом замужестве делать? Я ведь никогда…

Я улыбнулся.

— Там ничего страшного нет. Не мы первые. Справимся как-нибудь. Слава богу, не побираемся, жить есть где, да и разлада у нас пока не было.

— А папенька на матушку кричит иногда. А вдруг и ты так же?

— Нет, я не такой, — заверил я Марину. Притянул вдруг к себе и крепко обнял. Она уткнулась лицом мне в плечо. — Все у нас будет нормально, я обещаю.

Она молча кивнула. Мы постояли так пару минут, наплевав на мнение окружающих.

— А я ведь раньше обещала себе, что замуж никогда не выйду, — сказала она вдруг едва слышно. — С папенькой ругалась часто из-за его женихов… Какая же я была глупой!

Я ей не ответил, а лишь крепче ее обнял.

Мы так простояли на перроне еще минут десять, ничего друг другу не говорили, просто ждали сигнала паровоза. Наконец, гудок просвистел, и проводник, стоящий возле вагона, поторопил нас:

— Пожалуйста, поторопитесь. Поезд скоро тронется.

Марина отстранилась, оторвалась от моего плеча. Затем потянулась ко мне и поцеловала пухлыми губами в щеку.

— До свидания, — сказал я ей и она, развернувшись, пошла к вагону. Я смотрел ей вслед, а она, склонив голову, скрылась в темноте тамбура. И только оттуда махнула мне ручкой.

Гудок поезда просвистел еще раз. Проводник, убедившись, что больше никого нет, сам забрался в вагон и приготовился к отправлению. А я, пробежавшись глазами по окнам вагона, желая увидеть Марину, заметил в одном из них улыбающуюся морду Саввы, старшего сына Мальцева. Он ощерился довольно, бросил неслышимую мне фразу и, беззвучно заржав, показал мне кулак. Понятно…, вспомнил вчерашнее знакомство с осиновой доской и шутливо пообещал на свадьбе припомнить. Я в долгу не остался — мой набитый кулак проводил его усмехающуюся рожу в дальний путь.

Поезд уехал, оставив после себя клубы пара и дыма. Толпа схлынула, провожающие рассосались. Пора бы и мне заняться делами. И, развернувшись, я пошел ловить извозчика. Сегодня мне предстоит еще выкупить у своего банка облигаций на шестьдесят пять тысяч. И пора бы Мишке заняться покупкой присмотренного литейного заводика. Денег уже должно хватить.

Месяц пролетел быстро. Кончилось лето, наступил дождливый сентябрь. Как и обещал, я приехал в Москву за неделю до венчания. Степан Ильич меня радостно встретил, напоил, накормил, но к себе в дом не пустил. Договорился со своим другом, что бы тот приютил меня на долгие семь дней. Как пояснил — не положено, чтобы жених и невеста до свадьбы под одной крышей ночевали. И плевать ему, что его дочь жила у меня несколько месяцев. Не положено и все!

Это была долгая неделя, которая прошла в суете и приготовлениях. Марина почти каждый день пропадала в дорогом ателье, где ей подгоняли по фигуре свадебное платье. Степан Ильич занимался организационными вопросами — договаривался с батюшкой, с рестораном, встречал приглашенных гостей и помогал с их размещением. Я часто ездил с ним, помогал по мелочи, все больше смотрел, вникал и попросту бездельничал. С будущим тестем мы договорились, что все расходы на свадьбу поделим пополам. Так будет честно.

За два дня до венчания в Москву приехали мои приглашенные — Мишка с Анной Павловной, Мендельсон с Ларисой, Моллер с супругой-веселушкой и Попов со своей второй половинкой. Мой тезка и соучредитель «Русских заводов» господин Суслов тоже приехал из-за границы, привез мне в подарок настоящий мотоцикл! Архаичный и слабосильный, он больше походил на велосипед с моторчиком. Неказистый на вид, но вполне себе элегантный. Фирма что его выпустила называлась «Лаурин и Клемент» и была мне по истории будущего незнакома. На радость окружающим я взгромоздился на сие чудо техники и через несколько минут непонятных для окружающих манипуляций, надавил на педали и через несколько оборотов завел простенький двигатель. Потеха была еще та. Я проехался по улице взад-вперед, а местная детвора бегала вокруг меня и, улюлюкая, едва ли не бросалась под колеса. На обратном пути я неосмотрительно въехал в лужу, подняв веер брызг. Вода попала на кожаный ремень, что приводил заднее колесо в движение, и он соскочил с ведущего обруча. А я, потеряв скорость, был вынужден спрыгивать на радость пацанвы прямо в холодную лужу. Испачкался до колен, промок и застудил ноги. Но, несмотря на это происшествие, подарок мне понравился. Еще в той жизни, будучи подростком я страстно мечтал о мотоцикле. Тогда у меня не срослось — первым семейным транспортом оказалась старая праворукая тойота, которая добросовестно прослужила нам несколько лет. Зато сейчас исполнялось мое желание. И мне было безразлично, что мотоцикл оказался тряским и тихоходным, очень громким и с нестабильно работающим двигателем, с жестким, отбивающим копчик, сиденьем и неудобной посадкой, от которой быстро устает спина. Мне он все равно понравился. А смесь запахов бензина, масла и выхлопных газов шла от него такая, что мне по-настоящему пьянило голову. А особенно меня влюбил в себя громоздкий фонарь, что подпрыгивал на каждой мелкой кочке и дребезжал не очень хорошо подогнанными деталями. В общем, за свой подарок, мой тезка получил искренне спасибо и крепкое объятие.

Марину я не видел до самого момента венчания. Мальцев к себе домой не звал, а ее оттуда выводили только в сопровождении братьев. Я после закаливания в луже заболел и зашмыгал носом. Поднялась температура и, казалось, наше венчание находится на грани срыва. Узнав об этом, прилетели обеспокоенный Степан Ильич с супругой, притащили с собой доктора. И они втроем сделали мне суровое замечание за мое наплевательское отношение к своему здоровью. Это в моем времени можно было