Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

— Репа, ты ж питерский?

— Да.

— Карелия ж рядом у вас. Знаешь, где это Комарово, про которое поют? Бывал?

— Чего?

Смотрит на меня, рожа красная. Пот течет. Какое там Комарово, он ни хрена не слышит и не видит сейчас! Весь мир для него сейчас в этом тяжеленном термосе… Как для меня тогда, на Нарае…

Тут как подтолкнуло меня что-то:

— Ладно, Репа, давай передохни маленько…

Смотрит удивленно, непонимающе. И второй тоже офигел. Не поймет, чего это я дуркую…

Да я и сам не пойму. Как в анекдоте: «Музыкой, что ли, навеяло…»

— Чего ты, сапог, уставился?! Потащили!

Что тогда подумал про меня Репа, я не знаю. И не узнаю никогда. Не суждено было Илюхе Редькову вернуться в родной Питер. Под самый дембель, в апреле 87-го, убили его под Джелалабадом…

День рождения

(январь 1986 года, Нарай)

Вот мне и 20! Удивительно устроено время в армии — всего год назад, когда исполнялось 19, я был «молодой». И жизни не было. Теперь мне всего 20, а я уже «дед»! И жизнь прекрасна!

Уже больше полутора лет в Афгане, скоро весна — а значит, домой! И плевать, что до дембеля еще минимум три месяца. Плевать, что день рождения придется отмечать на боевых. Так оно даже интереснее, если ты дембель, если на этой горке ты уже бывал раньше, если вообще горы теперь для тебя привычны. И многочасовой подъем, на котором ты умирал год назад и который непросто дался тебе даже девять месяцев назад, весной, теперь ты осиливаешь, не сильно запыхавшись. Даже идя почти по пояс в снегу.

Да и боевые складываются вполне удачно — похоже, на сей раз переть до Алихейля придется доблестному 4-му батальону. Во всяком случае, мы на своей горке сидим уже больше недели. И как раз вчера очень кстати наш взвод отряжали вниз за очередной порцией сухпая. Очень кстати потому, что сухпай теперь нам выдают «горный», а это значит — много вкусных консервов плюс сгущенка, шоколад и пшеничные галеты. Все, что нужно, чтобы 20-летие мое получилось отменным.

Спустились без проблем, хотя немного стремно было, что идем только с тем боекомплектом, что в автомате да в подсумках, — РД освободили под сухпай. Но сверху нас «пасли» наши, снизу — подошедшая броня, а взводный, Кондратьев, чуть ли не каждые 15 минут докладывал обстановку. Так что было ощущение «прикрытия». И потом, все-таки очень успокаивало, что это почти родной Нарай — сколько раз уже здесь лазали. Хотя ведь где-то здесь неподалеку и та горка, где подорвался в декабре 84-го Гришин, и та, где разорвало тогда нового замполита батальона.

Броня подвезла сухпай на всю роту к подножию гор. Мы распихали его по РД и еще на горб по коробке. Броня осталась внизу до нашего сообщения, что дошли. Назад пыхтели долго — сухпай, конечно, не патроны, но под завязку набитый банками РД весит тоже немало. Однако самое неудобное — коробка с шестью целыми сухпаями на горбу. Правда, на этот раз шел я без нее — оттаскал уже свое, хватит. Должен же быть какой-то смысл в сержантских лычках, кроме дополнительной мозгопарки…

Но наши молодые «забуксовали». Уходя с горки, мы просмотрели, что некоторые из них не стали снимать ватные штаны, в которых дежурили ночью. «Шнурам» же все время холодно… И теперь с них ручьем лил пот… Так что пока долезли назад — вымотались все. Они — идти, мы — подгонять. Броня уже материла нас по-всякому. Мол, сколько можно! Материла, но ждала.

Доставленный сухпай распределили по взводам, а потом началось его частичное «обратное движение» в расположение нашего взвода.

У Пахома с Толяном Кочетовым целый взвод «шнуров». А всякий знает — «шнуры» не любят сгущенку и шоколад. Да и вредно им… Вот они и пожертвовали все это добровольно в фонд празднования. Ну и наши «шнуры», конечно, тоже… Так что всего вполне достаточно для праздничного «торта» и «горячего шоколада». Три галеты промазываются сгущенкой, и это «пирожное» убирается в снег до утра. Часть галет черенком саперки перетирается в котелке в крошку и перемешивается со сгущенкой. Тоже в снег. А завтра остатки сгущенки разведем водой и смешаем с растопленным шоколадом. И потом как все это… Ресторан «Прага» отдыхает!

Наступает утро. Мысль о предстоящем пиршестве греет душу. Даже несмотря на то, что за ночь тело, как всегда, промерзло по самое некуда — морозу ведь плевать, кто «молодой», а кто «дедушка». Потихоньку шатаемся между позиций, постепенно согреваясь.

Пахом с Толяном уже подошли. Они со своими «шнурами» сидят совсем рядом с нами, на небольшом хребте, в который вытягивается горка нашего взвода.

Поздравили меня парни. Потихоньку прихожу в настроение именинника. Скоро должны подтянуться Белый, Леня Шеин и другие наши из третьего взвода — Серега Мельников, Давлетов… Да много еще кто — ведь и с осенниками, что на полгода младше, мы уж скорешились. Кто теперь помнит, что год назад именно на них переложили мы свои «шнуровские» страдания…

Как все соберутся — начнем «пировать». И так уже все только что не облизываемся, глядя на лежащие на снегу под елью «деликатесы»…

Но первыми на горизонте показываются ротный с замполитом. Они еще только проходят мимо первого взвода, но чую — идут к нам. Судя по направлению взглядов, именно к позиции моего отделения.

Плотников, что ни говори, нормальный мужик. Поначалу-то он как раз моим взводным и был. Хоть и натерпелись мы тогда, но он жизнь портил меньше, чем многие другие летехи. Теперь он старлей и ротный. Если б не Плотников, не видать бы мне ни звания, ни соответственно надежды на отправку в апреле…

И вот кто бы первый не допустил этого, не будь Плотников его другом, так это замполит. Вот уж кто ненавидит меня всей душой! Больше полутора лет с ним служим вместе, в горы ходим, а все не успокоится. Вот и недавно опять чуть под статью не подвел… Никак не уймется, тварь!

Да пошел ты! Ну что ты можешь мне сейчас «предъявить»? Допустим, стуканул кто-то про сгущенку и шоколад. Так большинство подтвердит, что отдали сами, типа в «общак». Я ж без нужды никого из наших «шнуров» не трогаю. А первый взвод и подавно — Толян носится с ними, как наседка. Сам наваривает, если что, а другие — не моги. Нам бы в свое время такого замкомвзвода…

Так что уверен я — ни у кого из «шнуров» обиды на меня быть не может. Не за что. Но, как ни успокаивай себя, а каждое появление замполита, хочешь не хочешь, напрягает. «Блин, неужели и этот день рождения мне испортит?» Прошлый раз никогда не забуду…

В голове проносятся подробности моего 19-летия. Всего-то год прошел, а кажется — полжизни…

…На утреннем построении замполит поздравил меня перед строем роты, отправлявшейся на «парко-хозяйственные работы», и объявил, что я, как новорожденный, от работы сегодня освобожден и могу остаться в палатке.

Ох как «по-доброму» посмотрели на меня… да все почти, кроме моего призыва. Мы же все еще самые молодые в роте, долгожданный февраль еще не наступил… И вот какой-то «шнурина» будет тащиться в роте, а «ветераны», «дедушки» и даже «граждане» ВДВ будут вкалывать на холоде?!

Замполит знал, что делал, — никогда не упускал он случая покуражиться над не захотевшим «стучать» для него москвичом. Что ждет меня вечером из-за его «подарка», прекрасно понимали и он, и я.

Но замполиту мало, он изобретательный. Рота уже затопала в сторону парка, а замполит чуть задержался, подрулил своей гусачьей походкой ко мне и ласково так шепчет на ухо:

— Шейнин, до вечера бушлат постирай. Чтоб на вечерней поверке был в чистом!

Вот сука!!! Нет, бушлат-то, конечно, не блещет чистотой. (А откуда ему быть чистым — ведь с утра до вечера что-то моешь, таскаешь, воруешь…) Но что значит «шнуру» постирать бушлат до вечера? Горы, 2800 над уровнем моря. Январь. Снег, влажность, ветер, при — 10–15 случались и обморожения. В палатке стирать не даст наряд — на хрена им нужно, чтобы кто-то их чистоту нарушал. Да еще и припашут наводить ее, если кто из старших призывов в наряде. Нет, от палатки нужно держаться подальше, причем лучше до вечера. Значит, единственный выход — к столовой. Там установлено приспособление для мойки котелков — длинный жестяной желоб, над ним труба с дырочками, из которых тоненькими струйками течет, если повезет, теплая вода. Под ней котелок-то пока отмоешь, руки отвалятся, а тут — бушлат целый! А что делать? День рождения же — гуляем-отдыхаем…