Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

Это я что, краснею, что ли? Отставить, солдат. Отставить интеллигентские гунди. Мы на войне. Я — солдат. Это — враги… Ну, не враги то есть, а пособники врагов… Возможные пособники. Вот где их мужики? Не одни же деды и девки волоокие на полях этих работают. И куда все мужики подевались? Чего испугались? Значит — «духи»!

Это же здесь Мишка Сергеев погиб из нашей роты, когда три месяца назад колонну очередную раздолбали. Три месяца! Три месяца ему оставалось до дома! Сейчас бы уже отправки ждал… Это кто-то из них, козлов, лупил по нему, истекающему кровью, когда он пытался от подбитого бэтээра отползти. Не дали, не отполз — добили…

Все, на хрен все мысли! Нету тут людей, нету… «Духи» они все!

— Так, дед, давай-ка мы оружие тут у тебя поищем. Да не бухти ты уже! Видишь, не тронули духтар твоих. Вот сейчас поищем — и уйдем…

Разошлись по дому кто куда. Так, что тут у нас? Ага, лепешки и что-то типа масла в кадке. Отлично. Вот, уже не зря пришли.

— Гаврюша, сюда иди! Маслица побольше этого на лепешечку! Завернуть — и в РД! Не дай бог сожрешь, «шнурина», вешайся тогда!

Так-с. Отлично. Дальше что? Второй этаж. Маленькая комнатуха. У стены сундук. Замок.

— Дед, ключи давай! Что, не дашь? Сука ты душманская, дед. А мы с тобой по-хорошему… А могли бы всех твоих духтар…

Ладно, пособник душманский ключи не дает — пинком его вниз, чтоб не тарахтел.

— Саня, Календа, посмотри там за ним.

Что тут у нас в сундучке? Без ключей разберемся, на то приклад есть. О-па! Есть контакт! Афошки! Тугая скатка, веревочкой перетянута! До хрена, наверное… То-то и плохо, что до хрена — за это «до хрена» он и вонь потом поднять может. Небось копили, чтоб очередную духтар в дом привести кому-то из сыновей. Точно развоняется.

Так-с, ладно. Из вашей душманской пачки забираем немного на покупку часов «Casio» с «куркулятором» и еще чуток на бакшиш из дукана. А то через полгода домой, а я ни хрена еще на дембель не затарил. Все скачу и скачу по вашим горам чертовским. А там хрен чего затаришь. Скорее, самого «затарят» в цинк… Короче, причитается с вас!

Спускаюсь вниз. Из других помещений выруливают Олег, Серега, Дядя. Все перевернули, но судя по постным лицам — нигде ничего.

Ну, глядишь, в другом дувале повезет вам, парни. Значит, мой день сегодня.

— Все, дед, не бухти! Уходим мы. Живите пока…

Возвращаемся к взводу.

— Все чисто, товарищ лейтенант, бабай да бабы. Оружия не нашли. Только и мужиков никого.

— Ясно. Ничего удивительного — операция-то совместная с «зелеными». Местных небось еще вчера предупредили, вот и нет никого. Ладно, продолжаем…

Только подошли к следующему дувалу — где-то за ним, со стороны поля, стрельба. Обегаем дувал, падаем на краю поля за земляным валиком. Так, что там такое?

Впереди нас — здоровое прямоугольное поле, за ним деревья в ряд к небу вытянулись, арык видно. А правее, на дальнем краю, еще пара дувалов. Там вроде первый и третий взводы чешут. Стрельба оттуда как раз. И тут замечаем, как со стороны тех двух дувалов бежит через поле человек. Афганец. В чалме, в рубахе длинной и накидке их обычной, типа одеяла тонкого. И вот он ОДИН бежит, а стреляют-то как раз по нему наши парни. Причем стреляют уже не таясь, потихоньку двигаясь за бегущим. Есть такое упражнение учебное — «Стрельба с короткой остановки». Вот примерно такое упражнение сейчас человек десять наших выполняют от дальних дувалов.

«Дух» бежит, перепрыгивает через земляные межи, петляет как заяц. А парни от этого все сильнее заводятся. И то ли от возбуждения не сразу попадают, то ли специально…

Бум-бум-бум…

Это из «ПК» кто-то «зарядил». Афганец аж подпрыгнул — фонтанчики земли везде вокруг него все ближе. Вдруг как толкнули его в спину… Упал… Все? Нет, опять поднялся, бежит, хотя не так прытко уже. Вот дает!

От парней до него метров 100–150 наверное, а от нас метров 50. Всю эту картину я за считаные секунды «срисовал». А пока «срисовывал», сошки «РПК» своего поудобнее на бугорке земляном пристроил. Подумал еще: «А может, не надо, ведь и так ясно все…» И ответил себе же: «Надо!»

Передался мне азарт с того конца поля. Попер адреналин, за предыдущие дни накопившийся, пока ждал, что начнут такие вот в чалмах по нам долбить…

— На тебе! Получи, сука!

Полмагазина засадил в первую же очередь. Двадцать пуль. Двадцать кусочков горячего свинца в зайца этого…

Попал! Точно попал!

И почти одновременно пулеметчик с того конца поля тоже задолбался, видно, тянуть кота за… Сошлись две пулеметные очереди на бегущем. От такого «заряда» его аж в воздух подбросило и развернуло… Упал. Приподнялся, пытается встать, упал на четвереньки, ползти пытается…

Тут уж его реально просто добивать стали все, кто рядом оказался. Сколько уж там в него свинца засадили, не знаю — я свою «сорокапятку»[16] выпустил всю.

Тут, слышу, ротный орет:

— Прекратить стрельбу! Отставить! Хватит!

И звенящая тишина над полем. И гарью пороховой тянет…

Поднялись, идем к нему, к «духу» этому — он еще ворочается чего-то. Подошли, встали полукругом. Он на спину перевалился, весь в кровище, аж пузырится по всему телу. Глазами вращает навыкате, хрипит что-то… Молодой, лет 20, наверное… Хотя кто их разберет.

Ротный протиснулся меж бойцов. Распахнул окровавленные ошметки покрывала на груди.

Парень обеими руками прижимает к себе «АКМ». В «лифчике» железные магазины, штуки четыре… Точно, «дух»!

Ротный подозвал Леню Чмыря, санинструктора роты. Ни слова не говоря, только кивнул вопросительно на «духа».

Леня так же молча, с вечным своим скептическим выражением на лице взял раненого за запястье… Чего-то там на шее потрогал… Выражение лица сделалось еще более скептическим. Отрицательно покачал головой.

Ротный снял с плеча автомат и поднес к уху парня. Тот еще сильнее захрипел, завращал глазами, изо рта пузыри пошли кровавые…

Этот выстрел прозвучал ужасно одиноко, но показался всем нам громче, чем безумная пальба несколько минут назад…

Молча стали расходиться. Ротный передал по связи:

— Я «Остров». Нахожусь там-то там-то. Уничтожил мятежника. Захвачена одна единица оружия и боеприпасы. Потерь не имею.

Да, мы уничтожили еще одного мятежника. Еще одного охреневшего «духа» из баракинской «зеленки»… Нашего врага. Не первого и не последнего.

Только на душе до самого вечера было как-то муторно. И о дневном происшествии никто не промолвил больше ни слова. И все забылось, ушло. Ушло под «корку», как уходило уже до этого многое и как еще многому предстояло уйти. Такому, о чем нельзя ни думать, ни говорить, ни помнить.

А утром был новый кишлак, новый дувал, новый бабай… И снова светило солнышко, шелестели листья на деревьях, журчал прохладный арык в тени устремившихся в небо деревьев… И до дембеля было всего полгода. Или целых полгода. Кому как повезет…

Такой запомнилась мне «золотая осень» 1985 года на Бараках.

Когда мы вернулись в Союз, меня долго не переставал поражать один и тот же вопрос, задававшийся удивительно многими, узнававшими, где я служил:

— Ты убивал людей?

Самые любознательные шли дальше:

— А скольких ты убил?

Воистину любознательность порой граничит с кровожадностью. Мне ни разу не пришлось ответить на этот вопрос. О чем это они? Какие люди? Что значит «убивал»? Я служил в армии. Выполнял воинский долг. Был на войне. Стрелял по врагам.

Видимо, то ли по выражению моих глаз, то ли лица, то ли по каким-то еще телодвижениям спрашивавшие понимали, что продолжать не стоит.

К этому времени мы все, кто побывал «за речкой», уже перестали быть кабульскими, баграмскими, гардезскими, баракинскими, кандагарскими, джелалабадскими… Мы все стали «афганцами». Мы безошибочно чувствовали друг друга и как к родным тянулись к каждому, кто откликался на оклик «Бача!..». Может, и потому, что всем нам задавали эти вопросы и все мы не понимали, о чем это ОНИ???