Осколки разбитых иллюзий (СИ) - Турана М.

Мы восстанавливаем дыхание несколько минут, не отрываясь друг от друга. Приняв душ, Адэм целует меня и первым покидает ванную комнату. Я задерживаюсь еще минут на десять. Сажусь на кафель в душевой, обнимаю ноги руками, они словно ватные. Стараюсь начать рационально мыслить.

Надеюсь, что между нами действительно любовь. Порой безумство, что охватывает нас, пугает.

Выхожу, обмотавшись в полотенце. Адэм стоит одетый в спортивные брюки и футболку, держит в руках мобильный, что звонит.

— Я захватил тебе футболку, — кивает на диван.

— Спасибо, — бросаю ему.

— Да, Нармин. Нет, не беспокоишь, — отвечает на звонок.

Я надеваю объёмную футболку через голову. Она едва прикрывает мои ягодицы. Идти к себе ради сменной домашней одежды нет желания. Поэтому довольствуюсь тем, что есть.

Сушу полотенцем волосы, внимательно прислушиваясь к разговору Адэма. Нахожу среди вещей в пакете свежее чистое бельё. Надеваю трусики под хищным пылающим взглядом Адэма.

Сегодня суббота, выходной день, что понадобилось его ассистентке в такую рань?

— Хорошо. Я понял. Ничего. Я сообщу, как мы определимся. Пока.

Он сбрасывает звонок, кидает мобильный на диван.

— Нармин забыла сообщить, что, когда мы были на конференции, пришло приглашение на завтрашнее число. От Мартынова.

Я замираю.

— Она должна связаться с его менеджером и дать ответ, приедем мы или нет.

«Завтра?» — кровь по моим венам разгоняется сильнее, я теряюсь в волнении. Во рту пересыхает.

— Что скажешь? Готова встретиться с ними? Хочешь?

— Не знаю, Адэм, — отвечаю честно, голос начинает звенеть. — Дай мне немного подумать.

Он согласно кивает. Очевидно, я побледнела, или поменялась в лице, вижу это по обеспокоенному взгляду Адэма. Отложив полотенце в сторону, направляюсь к холодильнику, достаю кувшин с водой. Наливаю в стакан, из которого пил Адэм, осушаю его.

Вчера я призналась ему, что Анна Мартынова — моя биологическая мать. Он воспринял новость без удивления и лишних расспросов. Даже пытался отшутиться.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Адэм сидит на диване. Щёлкает пультом. Похлопывает рядом с собой.

— Иди ко мне, — зовёт к себе.

Я шагаю к нему. Сажусь рядом. Он притягивает меня к себе. Укладывает так, что моя голова оказывается у него на коленях.

— Решай, мы поступим, как скажешь.

— Спасибо, — шепчу несвойственно тихо.

Он включает новостной канал, смотрит на экран, начинает перебирать руками мои влажные волосы. Потряхивает их, чтобы они высохли быстрее.

Я смотрю на него и вновь поражаюсь, как много чувств он способен пробудить во мне. В душе меня обуяли дикие, одержимые, на грани безумства желания. С ним я готова познать всё самое запретное, окунуться в пучину греха.

Сейчас перебирая мои волосы рукой, он возрождает во мне всю женственность, выталкивает на поверхность нежность и обожание. Хочется научится готовить ему, рубашки гладить, детей рожать.

Сглатываю от волнения от собственных мыслей. Тело наполняется теплом.

Поворачиваюсь на бок, сворачиваюсь клубком на диване. Не отрывая головы от коленей Адэма, погружаюсь в мысли.

«Готова ли я встретиться лицом к лицу с Анной Мартыновой?» — задаю себе вопрос.

Прикрыв глаза, я пускаюсь вспоминать строки из её писем, что больше всего врезались в память. Я перечитывала их не раз за эти два дня:

«Мураз, ты по-прежнему считаешь меня бесчувственной женщиной, которая забеременела от женатого мужчины и захотела сделать аборт? Я жалею, что тогда сказала тебе те слова.

Наверное, я бы не смогла убрать твоего ребенка из своего утроба. Как бы сложно мне не пришлось, я бы родила. Не думала, что мои слова об аборте сподвигнут тебя сделать мне предложение родить и отдать тебе ребенка. До сих пор не могу понять, зачем тебе это было нужно. У тебя уже было четверо детей. А мне так нужны были деньги… Костя мог умереть. Мы уже потеряли его мать. Если бы он ушёл вслед за ней, нам бы всем настал крах.»

«Знаешь, Мураз, многие женщины, что окружат меня, разведены. Но они выходят замуж во второй, некоторые даже в третий раз. А я никак не могу забыть тебя.

Как у них так получается, переключиться с одного мужчины на другого? А я тебя проклятого до сих пор люблю…

Каждое утро я проклинаю тебя, а по ночам молюсь всем Богам, чтобы уберегли тебя от бед.

Ты моё проклятие и самое светлое воспоминание.»

«Нашей девочке уже пять лет. Я каждый год пеку ей торт. И каждый раз ломаю голову, с какой начинкой она любит? Может клубничное, как и я?»

«Ты читаешь ей сказки на ночь? Мне кажется, я уже перечитала Косте, все сказки на земле. Теперь придумываю ему сама разные сказочные истории. Он уже здоров. Спустя долгие годы борьбы, мы победили болезнь. Играет в футбол с ребятами со двора. Мои сказки ему не нравятся, говорит — они для принцесс. Познакомь Камиллу и с русскими народными сказками. Ей понравится. Пушкин, Маршак, Успенский — обязательны к прочтению.»

«Лёня мне предлагает выкрасть её. Увезти в Россию. В Брянск, мы ведь родом оттуда. Там в деревне «Верхние горки» до сих пор стоит наш деревянный домик. Это заманчиво, конечно. Я закрываю глаза и представлю, как мы с ней будем там жить вдвоём. По утрам она будет пить свежее парное молоко. А по осени созреют яблоки у нас в саду. Я знаю, ей понравится их вкус. Но стоит мне открыть глаза, как я осознаю — ты найдешь нас. Найдешь, даже на краю вселенной.»

«Я смотрю на Костю. И иногда меня охватывает гнев. Конечно, мальчик не при чём. Но если бы тогда не его болезнь… Если бы не эта острая нужда в деньгах… Я выбрала здоровье племянника и продала собственную дочь. Будь оно все проклято. Как мне исцелиться от этой агонии, в которой я горю?»

«Лёня чувствует себя виноватым, он трудится на износ. Уже достиг высот. Воротит такими суммами, которые нам раньше и не снились. Не знаю честным ли путем. Да и какая разница? Он всё продолжает меня искушать. Говорит про лучших адвокатов, про суд. Что мы можем добиться хотя бы возможности общаться с моей Ками. В эти мгновения я ненавижу его. Как мой брат не может осознать, что я не имею на это право? Не могу вырасти из-под земли и заявить ей, что я её мать!»

«Увидела сегодня в магазине красивое нарядное платье. Не сдержалась и купила снова. Принесла домой. Надела на Костю, он, конечно, старше Камиллы на четыре года, и платье оказалось мало. Лёня раньше вернулся с работы, застал сына в платье и заколкой в волосах. Бедный весь побледнел. Но ничего не сказал. Не стал отчитывать меня. Я уже говорила — чувствует себя виноватым. Он не знал о том, что я собираюсь сделать Мураз, а если бы знал? Позволил бы мне? Наверное, да. На кону была жизнь его сына. Нищета. Как же я её ненавижу. Лёня вытащил нас из неё, но его миллионы не вернут мне дочь.»

«Сегодня я впервые прикоснулась к своему ребёнку, Мураз. В последний раз я это делала, когда ты забрал её и унес, чтобы вручить другой женщине. Какая она невероятная девочка. Я пришла к вашему дому. Да, делаю так. Нет, не часто. Иначе моё сердце сгниёт.

Камилла с братьями каталась на роликах, кажется, только учится. Упала. Конечно, я не выдержала. Метнулась к ней. Попыталась помочь, смогла погладить по голове, чтобы утешить. Потом подоспели её братья. Они окружили её, отогнав меня. Как твои сыновья любят её. Они настоящие защитники своей сестры. Я решила больше никогда так не делать. Иначе прижму её к себе так, что никто не сможет заставить меня отцепиться от неё.»

«Я знаю, ты не читаешь мои письма. Но продолжаю их писать. Если бы ты читал, твоё сердце не выдержало бы. Ты бы согласился познакомить меня с ней. Мне так страшно от того, как летят годы. Ей уже одиннадцать. Мама говорит, что она достаточно взрослая, и я могу подойти, рассказать ей всё. Но как я могу так поступить с собственным ребенком? Так травмировать её — нет! Теперь, когда она в осознанном возрасте, я никогда не посмею рассказать ей правду. Не расскажешь и ты. Знаю. Это уже и ни к чему»