Сквозь Пекло - Елена Асеева

Храбр оглянулся, и, увидев перекошенное от боли лицо наследника, до протянутую к ковшу руку, встревоженным голосом поспрашал:

— Чего нога разболелась? Полить тебе, горяченькой водичкой?

— Угу, наставник, полей коли не тяжело, — застонав, попросил Святозар утирая лоб от выступившего на нем пота.

Храбр не мешкая выплеснул с ковша холодную воду на пол да набрал с таза горячеватой. Он торопливо поднялся на верхний полок, и, убрав с ноги лежащий дубовый веник, полил на нее водой, и кивнув, заметил:

— Да, Святозар, я с тобой согласен плохо у нас укреплены наши границы… Но отец твой, все же строит новые города, вот к примеру Дубов на реке Яза большая, да и Дубна на реке Волохе тоже молодой город, это все у нагакской границы, все недавно построенные города… Да и возле неллов не мало за последнее время построено городов и Светполь и Мечислав, и все это твой отец приказывал… Ну, ты у нас опытный правитель, ты продолжишь это строительство, и уверен я, Гориславу твоему будет спокойней править Восурией. — Храбр помолчал немного и вернув дубовый веник на ногу наследнику, понизив голос, спросил, — значит Святозар, тогда в твоей первой жизни… Ты нарушил повеление ДажьБога, чтобы спасти от ягыней народ гомозулей?

— Да, Храбр, — тихо ответил Святозар. — Чтобы спасти гомозулей… В той битве погибло весьма много восуров поэтому ДажьБог был так сердит… Когда я возродился Богомудром, я хотел попросить моего сказителя создать сказ про ту битву…Но гомозули уже не жили на своей земле, а я все время прокручивал слова ДажьБога, которые он мне сказал: «Упрямец, упрямец, ты — Святозар. Как ты посмел меня ослушаться…Как посмел подвергнуть опасности моих детей восуров, весь мой народ, который я с такой любовью творил… Очень, очень я сердит на тебя». И я решил, что раз ДажьБог так сердит был на меня, раз гомозули уже тут и не живут… так стоит ли ворошить, хотя героическое, но все же прошлое… И знаешь, Храбр, все же несмотря на то, что ДажьБог был так сердит, если бы мне вновь пришлось делать выбор, между жизнью моего народа и битвой с ягыней, я бы ни миг ни колебался… И сызнова позвал восур на защиту гомозуль, потому что если бы мы тогда бросили гмуров в беде, то пришло бы время и ягыни, пожравшие их царство, пришли бы к нашим землям и нам бы все равно, все равно пришлось бы с ними биться… Так уже было не раз в истории нашего народа, поверь мне.

Святозар закрыл глаза, и тяжело задышал, подавляя боль, да чуть слышно произнес:

— Ох! Не будем об этом говорить, Храбр. А то я как сниму чулок, и начну о чем неприятном говорить, так нога так начинает болеть, точно хочет отболеть за все — то время, что не болела. Поэтому давай поговорим о чем-нибудь более приятном…. Расскажи мне лучше, что Велемудр сделал с темничниками гомозулей, коих мы в Валадар ему как дар доставили…

— Ну, восуры, — пояснил Храбр, развернувшись на нижнем полку так, чтобы хорошо было видно Святозара. — Восуры ушли по домам, потому как они из валадарской деревни, что недалече лежит. А лонгилов воевода разместил пока в домах валадарцев, а как лед на Валу сойдет он их вверх по реке в город Дальград отправит, а там воевода Болеслав, уже поможет им до своих земель добраться. Ну, а Лыбедь будет ждать нашего возвращения из Восточного моря, и тады мы все вместе поедим в Славград, а его завезем в Новыград. Ну, а он за то время отъестся, да отдохнет тут у Велемудра.

— Ну, то и хорошо, — согласился наследник, и, убрав с больной ноги веник, полез вниз с полка. — Что вы Лыбедя будете сопровождать до Новыграда. Так мне будет спокойней, тогда он точно доберется до дома, до отца и матери. Ох, наставник. — Усаживаясь на нижнем полку, дополнил Святозар, — будь добр, налей-ка мне воды в таз, я буду мыться… А то нога так болит, не проходит никак… А, потом прикажи Велемудру, как старший дружины моего отца, накормить меня расстегаями, да пирогами, потому что когда я булькнусь в море, неизвестно какими блюдами меня будет кормить Владычица моря Волыня в своем большом царстве Алтынтов или как его величала Вед — Алтынское царство.

— Ты, же вроде, должен идти в царство Черномора, а не в царство Волыни, — поинтересовался Храбр и принялся наливать ковшом наследнику с боченка воды в широкий таз.

— Да, Храбр, ворота ведущие в проход к Пеклу находятся в царстве Черномора, — задумчиво ответил наследник, и, намочив в тазу мочалу и мыло принялся натирать ими тело. — Но прежде чем я пойду туда, мне надо побывать у Волыни жены Бога солнца Ра и попросить помощи без которой я не смогу выжить в Пекле и освободить мать… — Святозар намылил лицо мылом и нырнул в таз с водой, а когда вынырнул, отплевываясь, добавил, — что ж тогда ждем наступление четвертого цветеня.

После бани наследник отправился в гридницу, где гостеприимный воевода уже накрыл для Святозара стол, выставив на него как можно больше выпечки.

Наследник очень расстроился оттого, что не смог, прямо сейчас, отправится к Восточному морю. Но понимая, что в данный момент жизни от него ничего не зависит и нужно проявив терпение, и, дождавшись освобождения ото льда реки Валу, лишь тогда продолжить свой путь, успокоился. А пока он принялся ждать начала масляницы, уговаривая себя тем, что теперь одетая в волшебный чулок нога позволит ему хорошо погулять на празднике. А, значит, ему удастся и покататься на санях и с горок, и поучаствовать в кулачных боях, то есть сможет он погулять, так как давно уже не гулял.

Одначе впервый же день наступившей масляницы Храбр и Дубыня пришли в покои Святозара, и с самым серьезным видом сказали ему, что ни на какие гулянья в город они его не отпускают, оно как ему взрослому человеку и наследнику, вдали от дома, хорошо бы проявить степенность. От той неприятной новости Святозар опустился на ложе и расстроено молвил:

— Да, вы чего наставники. Столько — то лет я сидел около своего отца на всех праздниках не в силах вдоволь, из-за ноги насладиться молодостью, а теперь.

— Сынок, — очень мягко заметил Храбр, и протянув руку, погладил наследника по волосам. — Ты, сюда приехал совсем не за наслаждениями… Ты же пойми, мальчик, это не Славград, где тебе многое позволено… Это Валадар и тебе, как будущему правителю, надо показать сдержанность и спокойствие.

— Ох, Храбр, — возмущенно, ответил Святозар. — Причем тут сдержанность, да степенность… а то я не понимаю, что ты меня от себя на локоть боишься отпустить. Ты, как мой отец, бесконечно тревожишься за меня, но я, же пойду не один, а с Чаславом.

— Вот и я про тоже, — кивнув головой, принялся объяснять Дубыня. — Часлав он, что… Он парень холостой, ему можно пока дурить, а у тебя жена, дитё скоро будет, тебе не хорошо вдали от жены и семьи гуляньям предаваться. Да, и я, точно, знаю, Стоян Чаславу запретил на гулянье идти, чтобы он значит, тя не смущал и не тревожил. Так, что Часлав будет со всеми в гриднице праздновать масляницу. Людей Велемудр позовет немного, чтобы они тебя не смущали, лишь его дружинники с супругами, да вельможа Любонег с женой. И я, и Храбр, мы тады будем за тебя спокойны… да, ты, хоть перед дальней дорогой отдохнешь, да порадуешься.