Стихия огня (Иль-Рьен - 1) - Марта Уэллс

Каде запустила руки в волосы и потянула их, пока наконец боль не изгнала комок из горла.

Потом открыла глаза. На краю кольца стоял Боливер, он поглядывал на нее, почесывая бороду.

— Что случилось?

— Они схватили его, — ответила она просто.

Глаза Боливера расширились. Спустя мгновение, переступив с ноги на ногу, он спросил:

— И что же мы намереваемся делать?

— Подожди здесь.

Каде прикоснулась к заключенной в кольце силе и сделала шаг, который далеко унес ее.

Она тут же почувствовала холод: пальто осталось в вечной весне Нокмы. Фейри оказалась перед дворцом — возле Задних ворот, где они с Томасом уже проходили в тот день. Погрузившись в сгущающиеся сумерки, площадь с разбитым фонтаном по-прежнему была лишена признаков жизни; обступившие ее здания взирали на Каде пустыми мертвыми глазницами окон.

Оставив только что проступившее в снегу кольцо, Каде направилась к воротам, и мурашки у нее побежали по всему телу. Грандье поставил ограждения на место.

Высоко над головой острокрылая тень вынырнула из облаков, опускаясь в незримое для нее сияние. Тварь из воинства пролетела прямо сквозь ограждения. Каде направила руку к свету и увидела, как волоски топорщатся на ней. «А я не могу пройти. Он обратил ограждения против меня».

Каде отступила назад. Внутрь можно было попасть только через кольцо, уже существующее в останках разрушенной взрывом Большой Галереи. Да, туда, прямо в ловушку!

Каде вернулась в снеговое кольцо, крутанулась в нем и оказалась в Большой Галерее. Стены ничуть не ограждали от жуткого холода. Огромный безмолвный зал тонул во мраке, ветер нес снег сквозь разбитые окна, выходящие на террасу.

Посреди зала, ковыряя пол пальцами ног, сидел крылатый эльф с синей кожей и ангельски прекрасным человеческим лицом. Увидев ее, он заверещал.

Когда нежить вылетела из зала, Каде подняла руку, чтобы прикоснуться к краю кольца, и немедленно ощутила жар враждебной силы. Старое ограждение вокруг имело ту же самую эфирную структуру, что и окружавшие дворец обереги. Она не могла переступить их.

Пол весь был покрыт осколками от фундамента, обломками досок и грязью. Каде перешла к внешнему краю кольца, перескакивая с одной крупной глыбы на другую. Для этого ей пришлось собрать все силы. В недавно образованном кольце подобной концентрации и не потребовалось бы. Кольцо Нокмы, древнее и часто используемое, хранило в себе еще целое озеро энергии. Здешнее же кольцо раздирали конфликтующие силы, взбудораженные проходом воинства, как осиное гнездо брошенным камнем. Первоначально его устроила мать Каде Мойра — на полированном паркете галереи. Потом, задолго до своей смерти, доктор Сюрьете обезвредил его заклинаниями, а давление ограждений опустил в фундамент.

Через какое-то время она услышала шаги и, посмотрев вверх, увидела в одном из коридоров Грандье и Донтана, уже целившегося в нее.

Каде мрачно усмехнулась. Донтан выстрелил, под высоким лепным потолком гулко грохнуло эхо. Каде не видела пули, пока она не вошла в сферу влияния кольца и, немедленно свернув с прямого курса, принялась кружить вокруг центра, подобно солнцу, которое, как утверждают философы, обращается вокруг Земли.

— Не трать понапрасну порох, — промолвил Грандье. Пройдя через зал, чародей остановился в нескольких ярдах от наружного края кольца, спустя мгновение к нему присоединился и его спутник. Каде уже возобновила к этому моменту свое неровное продвижение в обход кольца. Пуля вновь пролетела мимо, шевельнув дуновением ее волосы. Донтан обратился к Грандье:

— Чего вы ждете? Убейте ее!

— Ее здесь нет, — ответил бишранец. — Она в волоске отсюда и еще от тысячи мест, так, Каде?

Не прерывая движения, Каде предложила Донтану.

— Хочешь моей смерти, тогда иди сюда.

Тот непроизвольно шагнул вперед, а затем остановился, глядя на Грандье.

Не обращая внимания на Донтана, чародей сказал серьезным тоном:

— Каде, мне не нужно спрашивать, что ты здесь ищешь. Я и так знаю.

Она уже проследила очертания кольца, оставалось надеяться, что ее легкие движения в критической точке будут приняты за реакцию на его вопрос.

— Ну почему же не спросить? Ищу твоей смерти.

— Он жив.

На этот раз колебания не были преднамеренными, она не позволяла себе думать, что Томас мог погибнуть, однако, судя по внезапному спазму в груди, рассудок давно смирился с такой возможностью. Не надо было приходить сюда. Именно этого и хотел Грандье… поэтому он и не закрыл кольцо от ее проникновения. Теперь волшебник мог попросить у нее все что угодно, и ей пришлось бы выполнить его желание. Она подумала о бегстве, но, видимо, было уже слишком поздно.

Каде глубоко вздохнула и отправилась дальше вдоль края кольца. В голове гудело, и она намеревалась поскорее убраться отсюда, чтобы поплакать в одиночестве.

Донтан внимательно следил за своим господином.

— Каде, я хочу, чтобы ты держалась подальше от этого дела, высказался Грандье. Она вновь глубоко вздохнула, не желая глядеть на него. — Я знаю, тебе это будет непросто.

Весь страх и паника в ее душе свились в тугой узел, состоящий из чистейшей ярости. Не выдавая своих намерений даже мановением ресниц, она прикоснулась к силе фейри, заключенной в кольце, и отпустила кружащую пистолетную пулю. Грандье нагнулся к Донтану, и свинцовый шарик ударил в противоположную стену, сильный треск сопровождался дождем падающей штукатурки.

Волшебник поднял руку и прикоснулся к правому уху, изобразив скорбную улыбку при виде испачканных кровью пальцев.

Донтан потянул второй пистолет.

— Она промахнулась буквально на волосок, — прошипел он.

— Напротив, она попала как раз куда целила, — сухо ответил Грандье, распрямляясь. — Благодарю вас за то, что вы по беспечности снабдили ее еще одной пулей.

Каде дождалась мгновения, когда взгляды их соприкоснулись, и долго не отводила глаз. Потом Грандье произнес:

— Ну что же, все ясно. Более я не буду предлагать вам своей защиты.

Донтан выругался и рыкнул:

— Неужели вы позволите этой безумной твари невредимой убраться восвояси?

— Ваше решение ранит меня до самого сердца, — негромко сказала Каде, обратившись к Грандье. — Поверьте мне: я непременно погибну в муках, как только найду свободное время.

— Она знает, что моя смерть не в состоянии повлиять на ограждения, на присутствие воинства или на моих людей. — Грандье говорил Донтану, однако глаза его смотрели на Каде. — У нее нет иного выхода, как только помочь нам.

За стеной снаружи послышался вой, и дуновение ветра подняло с пола сыпучий снег.