Одиссея длиною в жизнь (сборник) - Артур Кларк

Глава 22 Опасный груз

Не так просто управлять коммерческой грузо-пассажирской линией между пунктами, которые не только перемещаются на миллион километров каждые несколько дней, но и делают это со скоростями, то и дело меняющимися на десятки километров в секунду. В таких условиях и речи не было о регулярном сообщении; иногда вообще приходилось отказываться от вылетa и оставаться на орбите, — ожидая, пока Солнечная система перестроится для лучшего удовлетворения потребностей Человечества.

К счастью, такие периоды известны за много лет, поэтому ими пользовались для осуществления ремонтных работ, проверки бортовых систем и увольнения команды на поверхность планеты. А иногда при элементарном везении и настойчивых усилиях удавалось найти местные чартерные рейсы, хотя бы сугубо развлекательного характера.

Капитан Эрик Лаплас был счастлив, что его трехмесячное пребывание на орбите Ганимеда не будет совершенно убыточным. В Планетный научный фонд неожиданно поступило анонимное пожертвование, предназначенное для финансирования разведки юпитерианских (даже теперь никто не называл их люциферскими) спутников, причем особое внимание обращалось на обследование малых лун, ранее не привлекавших внимание ученых. Некоторые из этих лун не были достаточно изучены, а о высадке на них и говорить не приходилось. Услышав про экспедицию, Рольф Ван-дер-Берг тут же связался с транспортным агентом корпорации Тсунга и осторожно навел справки.

— Да, сначала корабль направится к Ио, затем совершит пролет рядом с Европой…

— Всего лишь пролет? На каком расстоянии?

— Одну минуточку — странно, в полетном плане ничего не говорится об этом. Разумеется, корабль пролетит вне пределов Запретной зоны.

— Которая уменьшилась в соответствии с последними решениями, принятыми пятнадцать лет назад,…до десяти тысяч километров. Впрочем, это не имеет значения. Обращаюсь с просьбой о включении меня в состав экспедиции в качестве планетолога. Я срочно вышлю свои… — Не нужно, доктор Ван-дер-Берг. Вас уже включили в ее состав.

Человек крепок задним умом, и глядя в прошлое (позднее у него оказалась для этого масса времени), капитан Лаплас вспомнил немало странностей, связанных с этим чартерным рейсом. Внезапно заболели два члена команды, и пришлось заменить их в последнюю минуту; он был так доволен, что быстро удалось найти замену, что с должной тщательностью не проверил документы вновь прибывших. (А если бы и проверил, то узнал бы лишь, что они в полном порядке.) Затем начались неприятности с грузом. Будучи капитаном корабля, он имел право досмотра любого груза, поступающего на борт "Гэлакси". Разумеется, проверить все подряд невозможно, но если возникали подозрения, он не колебался никогда. Экипажи космических кораблей состоят в общем-то из людей с высоким чувством ответственности; но продолжительные перелеты могут быть скучными и однообразными, и существуют химические препараты, помогающие забыть о скуке, которые — хотя они и не запрещены на Земле — не следовало допускать на корабль. Когда второй помощник Крис Флойд явился к нему и сообщил о своих подозрениях, капитан решил, что корабельный хроматографический нюхач обнаружил очередной тайник с припрятанным там опиумом, которым иногда увлекалась его команда, состоявшая в основном из китайцев. Однако на этот раз вопрос был серьезным — слишком серьезным.

— Грузовой трюм номер три, контейнер 2/456, капитан. В грузовой декларации помечено — "научные приборы". Но там находятся взрывчатые вещества.

— Что?!

— Совершенно точно, сэр. Вот электрограмма.

— Верю вам на слово, мистер Флойд. Вы осмотрели контейнер?

— Нет, сэр. Он опечатан; его размеры — полметра на метр и на пять метров. Один из самых крупных контейнеров, доставленных на борт для научной группы. На нем надпись: "Хрупкие приборы — обращаться осторожно". Но так помечены и остальные контейнеры, разумеется. Капитан Лаплас задумчиво побарабанил пальцами по пластиковой, "под дерево", поверхности своего стола. (Ему не нравился рисунок, и он собирался при случае заменить стол.) Даже столь незначительные движения тут же приподняли его над креслом, и он автоматически принял меры, заведя ногу за ножку кресла.

Хотя он ничуть не сомневался в достоверности информации, принесенной Флойдом, — его новый второй помощник оказался весьма компетентным офицером, и капитану нравилось, что он ни разу не упомянул о своем знаменитом деде, — объяснение могло оказаться вполне невинным. Нюхач мог ошибиться, приняв за взрывчатку химическое вещество с похожими молекулярными связями.

Он имел право спуститься в трюм и вскрыть контейнер. Нет — это могло оказаться опасным, и к тому же могло привести к массе юридических осложнений. Лучше поговорить с руководителем группы; так придется поступить в любом случае, рано или поздно.

— Будьте любезны, пригласите сюда доктора Андерсона — и никому пока ничего не говорите.

— Слушаюсь, сэр! — Крис Флойд с уважением, но безо всякой необходимости взял под козырек и плавно выскользнул из каюты. Руководитель научной группы не привык к невесомости, и его появление было весьма неуклюжим. Искреннее негодование, написанное на его лице, также изрядно мешало, и ученому пришлось то и дело хвататься за край стола, что отнюдь не прибавляло ему достоинства.

— Взрывчатые вещества? Нет, разумеется! Дайте-ка взглянуть на грузовую декларацию… место 2/456…

Доктор Андерсон ввел цифровое обозначение в свой карманный компьютер и прочитал вслух:

— Пенетрометры. "Марк V", количество — три. Разумеется, все в порядке.

— Простите меня, — начал капитан, — но что такое "пенетрометр"? Несмотря на тревогу, он с трудом скрывал улыбку — название прибора звучало не вполне прилично.

— Обычный прибор для взятия проб минералов, составляющих кору небесного тела. Вы сбрасываете его, и он выдает керн длиной до десяти метров — даже в твердой скале. Затем сообщает результаты полного химического анализа. Это единственный безопасный способ исследования дневной стороны Меркурия — или поверхности Ио, куда мы собираемся сбросить первый из них.

— Доктор Андерсон, — начал капитан, пытаясь сохранить самообладание, — возможно, вы блестящий геолог, но слабо разбираетесь в небесной механике. С орбиты нельзя что-нибудь просто сбросить… Обвинение в невежестве, конечно, было необоснованным, что стало ясно по реакции ученого. — Идиоты! — воскликнул он. — Конечно, вас нужно было предупредить!

— Совершенно верно. Ракеты на твердом топливе относятся к разряду опасных грузов. Мне требуется разрешение страховой компании и ваша личная гарантия, что предохранительные системы достаточно надежны; в противном случае ракеты будут выгружены. А теперь, какие у вас еще приготовлены сюрпризы? По-моему, вы собирались заниматься сейсмической разведкой? А ведь при ней обычно применяются взрывчатые вещества… Вернувшись через несколько часов, пристыженный ученый признался, что обнаружил две бутылки элементарного фтора, используемого при работе лазеров, лучи которых, касаясь пролетающих небесных тел на расстоянии тысячи километров, позволяют брать спектрографические пробы состава их коры. Поскольку чистый фтор является самым едким веществом в природе, он включен в список запрещенных материалов — но как и ракеты, направляющие пенетрометры к цели, для работы экспедиции он был необходим. После того как капитан Лаплас убедился, что приняты все меры предосторожности, он отпустил ученого, который извинился за происшедшее и заверил, что виною всему спешка при подготовке экспедиции. Капитан не сомневался, что доктор Андерсон говорит правду, но тем не менее ему показалось, что экспедиция какая-то странная. Он даже не представлял себе, насколько она странная.