Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

Рога Африки давала США возможность измотать СССР, втянув его в бесконечную дорогостоящую борьбу. Иными словами, он хотел, даже и рискуя, создать для СССР в Африке свой маленький Вьетнам. Поэтому он предлагал выбрать военный вариант, который должен был выразиться в широкомасштабном присутствии американских ВМС в регионе и в обеспечении американского воздушного прикрытия для сомалийских войск в случае, если эфиопские и кубинские войска пересекут границу Сомали. В отличие от Бжезинского Вэнс и Янг (представитель США в ООН) считали, что конфликт не следует рассматривать в категориях противостояния Восток – Запад. Их аргументация сводилась к тому, что поддержка США Сомали вызовет отрицательную реакцию во всей Африке, придерживавшейся принципа нерушимости унаследованных от колониализма границ. Проще говоря, желая уязвить Союз, Штаты могут проиграть весь континент, тем более что позиции соцлагеря там и так последовательно укреплялись. Их точка зрения состояла в том, что этот конфликт требовал африканского решения и что США должны были подтолкнуть ключевые африканские страны к его поиску в рамках ОАЕ. Африканизация Огаденского кризиса должна была выдавить СССР методами дипломатии. В конце концов возобладала точка зрения Вэнса и Янга, которая и была принята президентом Картером. Барре остался один на один с коалицией. И де-факто один на один с поражением.

Нет, сразу сомалийцы не отдали инициативу – после неудачного штурма Харэра ноября 1977 года в декабре – начале января наступило временное затишье. Сомалийцы приводили себя в порядок, пытались ремонтировать свою и трофейную технику, надеялись, причем, в общем, все понимая, в порядке самообмана на помощь США, единоверных арабских государств – вроде что-то сочувственное говорил Пакистан, кажется, развернувший политический курс Египта в сторону Запада Анвар Садат, опасаясь общего усиления СССР в Африке, даже начал присылать кое-что…

На деле значение этих поставок и посулов было ничтожным. А 22 января ВС Сомали силами нескольких пехотных бригад при поддержке танков и артиллерии начали новое, третье по счету наступление на злополучный Харэр. Вокруг города разгорелись ожесточенные бои, эфиопским и кубинским частям удалось остановить противника всего в полукилометре от шоссе, связывающего Харэр с Дыре-Дауа. Это был рывок крысы, загнанной в угол. Собственно, даже падение Харэра уже мало что могло бы изменить. Да, город едва не был взят, однако скоро стало ясно, что наступательный порыв сомалийской армии выдыхается, и утром 24 января после интенсивной авиационной и артиллерийской подготовки эфиопские и кубинские подразделения перешли в контрнаступление южнее Харэра.

Серией контратак с 23 по 27 января противник был выдавлен со своих позиций, первым освобожденным эфиопами городом стал Федис. В результате флангового контрудара, где ключевую роль сыграли, конечно, люди генерала Очоа, сомалийцы были полностью разгромлены и, потеряв более 4000 человек и 60 танков, начали 2 февраля отступление в направлении Джиджиги. От таких потерь в одном бою сомалийская армия оправиться уже не могла. Почти сразу – в период со 2 по 3 февраля, был нанесен еще один контрудар в районе Дыре-Дауа, в результате чего противник был отброшен еще на 45 километров. Потери СНА составили более 1000 бойцов, и, что даже важнее, было захвачено 42 танка, из которых большинство – неповрежденные, несколько десятков бронемашин, 50 единиц артиллерии. Инициатива полностью перешла в руки интернациональной коалиции. Единственным врагом для нее теперь оставалось пространство, значительность территории, которую ВС Сомали успели занять с начала войны. Следующий удар, который должен был стать решающим, готовили довольно долго – и именно с этой генеральной идеей – сделать территорию малозначительным фактором…

Эфиопская пехота атакует

3 марта началось наступление на Джиджигу эфиопской пехоты, поддержанное кубинской танковой бригадой в составе 90 танков «Т-55» и артиллерией. Довольно мощный удар, но по форме своей весьма примитивный. Город был атакован, что называется в лоб, прямо на заранее подготовленные позиции пяти сомалийских бригад, и казалось, что атака сразу захлебнулась. Только кубинцы потеряли, преимущественно от огня «РПГ», 14 машин, из которых 6 – безвозвратно. Однако на самом деле этот удар был лишь отвлекающим. Главные события развернулись в сомалийском тылу, куда по воздуху из Дыре-Дауа, пользуясь господством в небе, вертолетами «Ми-6» и «Ми-8» были переброшены эфиопские и кубинские солдаты вместе с тяжелым оружием и боевой техникой. 4 марта эти подразделения внезапно атаковали Джиджигу с севера, откуда их никто не ждал. Одновременно эфиопские части при поддержки кубинских танкистов выбили сомалийцев с двух стратегических горных проходов Марда и Шеделе. Для сомалийцев наступила полная катастрофа, фронт смешался с тылом, враг был везде, организованный отход от рубежа к рубежу, который мог бы в какой-то мере измотать атакующих, теперь был невозможен. Отступление быстро превратилось практически в бегство, Северный Огаден молниеносно перешел в руки коалиции. Лишь под Абушарифом 8 марта сомалийцы неожиданно контратаковали, сильно потрепав эфиопскую 94-ю бригаду 8-й пехотной дивизии, раненый командир которой – майор Бекеле Каса – даже застрелился, чтобы не попасть в плен к неприятелю.

Карта стратегического контрнаступления войск интернациональной коалиции

Однако в целом наступление развивалось настолько стремительно, что французы даже поспешили перебросить в Красное море отряд боевых кораблей, возглавляемую авианосцем «Клемансо», для обеспечения безопасности своей колонии – Джибути. Мало ли – вдруг, пользуясь своим подавляющим военным превосходством, красные попытаются ее с ходу советизировать или просто использовать в военных целях для перенесения боевых действий из эфиопских пределов?

Впрочем, это было излишне – все уже подходило к своему концу. 8 марта 1978 года Сиад Барре объявил о выводе войск из Огадена. К 15 марта 1978 года последние подразделения армии Сомали покинули территорию Эфиопии, и война завершилась. 23 марта Аддис-Абеба официально сообщила об окончании войны. Общие потери Эфиопии в Огаденской войне составили 20 563 человек, из них более 6113 убитыми, Сомали – 9137, из них 6453 убитых. В 1977–1979 годах в Огадене и Эритрее, как уже было сказано выше, погибли или пропали без вести 33 советских военнослужащих. Кубинские потери – около 400 убитых и раненых. Около ста человек потерял южнойеменский контингент. Эфиопия потеряла 23 самолета, 139 танков, 108 бронемашин. Сомали – 28 самолетов, 72 танка и 30 бронемашин.

Добивать агрессора в его логове не стали. Судя по всему, главной причиной были, во‐первых, очевидная военная слабость и несамостоятельность Эфиопии – никто не поверил бы, что это она, условно говоря, берет Могадишо, а не СССР с кубинцами (которые, к слову, официально присутствовали там исключительно как добровольцы), а во‐вторых, стремление Менгисту Хайле Мариама, который от головы Барре на блюде не получил бы ничего, кроме, может быть, «чувства глубокого морального удовлетворения», поскорее закончить с Огаденом и заняться Эритреей.

Довольно короткая, но удивительно громкая по меркам Черного континента, парадоксальная, где-то едва не до комедии положений, война закончилась восстановлением статус кво. Так?