Моя любимая ошибка - Нора Робертс

— Нет, я не согласна. Прости, что рассердила тебя, но ты не прав. Ведь они уехали. — Эбигейл решила не злить Брукса еще больше и не стала рассказывать, как намеревалась выйти к незваным гостям с оружием в руках, если те не покинут ее дом через две минуты. — Послушай, Брукс, я была вооружена, и Берт находился рядом, так что мне ничто не угрожало. И вообще, Блейк так разволновался, что, если бы они не уехали, думаю, пришлось бы вызывать не только полицию, но и карету «Скорой помощи».

— Будешь подавать на него в суд?

— Нет. Почему ты на меня сердишься? Не надо. Я поступила так, как сочла нужным в тот момент и при сложившихся обстоятельствах. И если уязвлено твое самолюбие, потому что я не позвала на помощь…

— Есть немного. Да, самолюбие. Не стану отрицать, на душе спокойнее, когда знаешь, что рядом находится женщина, способная себя защитить. Только я хорошо знаю Блейка. Он пытался тебя шантажировать и угрожал.

— Да, пытался, но потерпел неудачу.

— Достаточно и попытки. А еще он хотел тебя подкупить.

— А я объяснила, что попытка подкупа свидетеля сама по себе расценивается как уголовное преступление.

— Кто бы сомневался в твоих способностях… — Брукс потеребил руками волосы и снова сел. — Ты не знаешь этого негодяя, не понимаешь, какого страшного врага нажила себе сегодня. А враг теперь у тебя точно есть, уж поверь мне.

— Я все прекрасно понимаю, — спокойно возразила Эбигейл. — Но в том, что он стал врагом, нет ни моей вины, ни твоей.

— Ты права, только от этого не легче.

— Ты собираешься устроить ему очную ставку?

— Да, черт возьми.

— Но это еще больше разожжет вражду, верно?

— Возможно. Только если Блейку спустить это с рук, он решит, что мы струсили. Снова явится сюда, решит, что ты ничего мне не рассказала и выманиваешь у него более крупную сумму.

— По-моему, я четко обрисовала свою точку зрения.

— Если бы ты осознавала, с кем имеешь дело, то давно бы поняла, что ему на твое мнение наплевать.

Конечно, Эбигейл понимала.

— Ты прав, Брукс, но из личных соображений для меня было очень важно четко обозначить свою позицию.

— Ладно, дело сделано. Только прошу, если он снова сюда явится, не вздумай открыть дверь и немедленно звони мне.

— То есть подчинить мое эго твоему?

— Да нет же! А может, и так. Я не силен в психологии, и мне наплевать, что там говорится.

— Что ж, у нас появится еще одна тема для разговора, — улыбнулась Эбигейл.

Брукс сердито засопел, и Эбигейл поняла, что еще чуть-чуть, и он взорвется.

— Я тебя предупреждаю, потому что если Блейк тут снова появится, то только чтобы продолжить шантаж и угрозы. А я хочу, чтобы он понял: любая попытка оказать давление на тебя или кого-либо еще будет пресечена с помощью самых жестких мер. С той же просьбой я обратился к Рассу, его жене и родителям и попросил своих помощников предупредить семьи.

— Понятно, — кивнула Эбигейл, чувствуя, как раздражение постепенно проходит.

— Блейк в ярости. Его деньги и высокое положение на сей раз не срабатывают. Сынок сидит за решеткой и, вполне вероятно, проведет там достаточно долгий срок.

— Блейк любит сына.

— Честно говоря, об этом не берусь судить. Знаю точно, что здесь большую роль играет его эго, его самолюбие. Никто не смеет сажать его сыночка в тюрьму и марать имя Блейков. И Блейк пойдет на все, чтобы добиться своей цели. Если для этого понадобится надавить на тебя, не сомневайся, он сделает это без колебаний.

— А я его не боюсь, и знаешь, для меня это тоже очень важно.

— Вижу. И сам не хочу, чтобы ты испытывала страх. Хочу только одного: если Блейк попытается заговорить с тобой на улице или попробует связаться с тобой иным путем, лично или через посредников, немедленно сообщи мне. Ты — свидетель и находишься под моей защитой.

— Никогда не говори так. — Сердце Эбигейл в буквальном смысле было готово выскочить из груди. — Не хочу находиться под чьей-либо защитой.

— Но это так.

— Нет, нет и нет. — Панический страх, удушливый и липкий, рвался наружу. — Я тут же позвоню, если Блейк явится сюда, потому что у него нет морального права оказывать на меня давление и подталкивать к даче ложных показаний. Противозаконно пытаться меня подкупить с этой же целью. Но я не нуждаюсь ни в чьей защите.

— Ну-ну, успокойся.

— Я сама отвечаю за свои решения и не смогу дальше оставаться с тобой, если ты этого не понимаешь и не можешь принять. Запомни: я сама за себя в ответе.

Эбигейл отступала на пару шагов, а Берт стал впереди, словно защищая хозяйку.

— Послушай, Эбигейл, никто не сомневается в твоих способностях. Да, ты можешь о себе позаботиться и найти выход из трудного положения. Но пойми и ты: служебный долг обязывает меня защищать всех жителей на вверенной мне территории, включая тебя. Нехорошо спекулировать моими чувствами к тебе и использовать их в качестве оружия, чтобы в очередной раз настоять на своем.

— Я не спекулирую.

— Черт возьми, а как еще это назвать?

— Нет… — Эбигейл на мгновение замолчала, стараясь найти разумный ответ: — Я не то хотела сказать, прости.

— К черту извинения! Не смей играть моими чувствами и размахивать ими как кувалдой!

— Ты сердишься. Но я не хотела тебя обидеть. Просто не знаю, как себя вести в подобных ситуациях. Никогда прежде с ними не сталкивалась, вот и не понимаю, как следует поступить, что сказать и какие подобрать слова. Не хочу, чтобы ты взваливал на свои плечи ответственность за меня. Не знаю, как лучше объяснить, а только такое отношение ставит меня в ужасно неловкое положение.

— А ты попробуй. Может, я и пойму.

— Ты устал и не в духе, да и ужин уже остыл. — Эбигейл, злясь на себя, не смогла сдержать хлынувшие из глаз слезы. — Я не думала, что так получится, и не предполагала, что тебя расстроит визит Блейка. Я все делаю неправильно, а как нужно — не знаю. И плакать не хотела, ведь ты решишь, что и слезы я использую как оружие, но это неправда.

— Конечно, неправда.

— Пойду разогрею ужин.

— Вот и хорошо. — Брукс достал из стола вилку и снова сел. — Хорошо, — повторил он, пытаясь насадить на вилку китайскую еду.

— Лучше пользоваться палочками.

— Никогда не пробовал.

— Я научу.

— Как-нибудь в другой раз, а сейчас садись и ешь.

— Ты все еще сердишься. Слезы тебя раздражают, а значит, они и правда оружие.

— Да, я страшно зол и раздражен, потому что ты плачешь и переживаешь о том, чего не хочешь мне рассказать, или вбила себе в голову, что не можешь этого сделать. А еще потому, что люблю тебя.

Слезы, которые с таким трудом удалось унять, хлынули с новой силой. Задыхаясь от рыданий, Эбигейл бросилась к двери и, повозившись некоторое время с замками, выбежала на улицу.