Женщина и любовь в Библии - Андреа Милано

любовь к ближнему, и эта вторая заповедь в конечном счете сливается с первой. Две заповеди настолько глубоко проникают одна в другую, что их можно воспринимать как одну. И об этом говорит Павел:

Весь закон в одном слове (ἐν ἑνί λόγω) заключается: «люби ближнего твоего, как самого себя» (Гал 5:14).

Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви (ἀγαπᾶν); ибо любящий (ἀγαπῶν) другого исполнил (πεπλήρωκεν) закон. Ибо заповеди: «не прелюбодействуй», «не убивай», «не кради», «не лжесвидетельствуй», «не пожелай чужого» и все другие заключаются (ἀνακεφαλαιοῦται) в сем слове: «люби ближнего твоего, как самого себя». Любовь не делает ближнему зла; итак, любовь есть исполнение (πλήρωμα) закона (Рим 13:8-10).

К этой теме возвращается и Иоанн: «Кто говорит: “я люблю (ἀγαπῶ) Бога”, а брата своего ненавидит, тот лжец; ибо не любящий (μὴ ἀγαπῶν) брата своего, которого видит, как может любить (ἀγαπᾶν) Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил (ἀγαπᾶ) и брата своего» (1 Ин 4:20–21).

В Послании Иакова сказано: «Если вы исполняете закон царский, по Писанию: “возлюби ближнего твоего, как себя самого”, хорошо делаете» (Иак 2:8). Поэтому «блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим (ἀγαπῶσιν) Его (1:12).

В Первом послании Петра дается такое наставление: «Послушанием истине чрез Духа очистивши души ваши к нелицемерному братолюбию (φιλαδελφίαν), постоянно любите друг друга от чистого сердца (1:22). ‹…› Более же всего имейте усердную любовь друг ко другу, потому что любовь покрывает множество грехов» (4:8).

В Послании евреям звучит призыв: «будем внимательны друг ко другу, поощряя к любви и добрым делам» (10:24).

Наконец, автор Апокалипсиса обращается ко Христу, «возлюбившему нас и омывшему нас от грехов наших Кровию Своею и соделавшему нас царями и священниками Богу и Отцу Своему» (Откр 1:5–6).

Подобные апостольские свидетельства являются отзвуком ipsissima verba[339], т. е. слов самого Иисуса Назарянина. Иисус, своим поразительным «Я говорю вам» провозглашая собственную верховную власть, подтверждал Тору, но при этом существенно усиливал вторую заповедь: требуется любовь не только к ближним, но даже к врагам:

Вы слышали, что сказано: «люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего». А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Ибо, если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники? (Мф 5:43–47; ср. Лк 6:27–28).

Иисус Назарянин так решительно соединяет вторую заповедь с первой, т. е. любовь к ближнему с любовью к Богу, что повелевает своим верным без всяких условий прощать людей, причиняющих им зло, и это прощение составляет необходимое предварительное условие того, чтобы получить прощение от Бога: «Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный; а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец вам не простит вам согрешений ваших» (Мф 5:14–15).

Lex agendi, lex supplicandi: действующий закон становится молитвенным правилом. Иисус Назарянин помещает новый закон о прощении, отныне действующий в силу возвещения Евангелия Царства, в одно из прошений молитвы «Отче наш»: «Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» (Мф 6:12).

Последователей Иисуса, которые не любят ближнего делами, не прощают, но, наоборот, ненавидят врагов и отказываются их прощать, следует призывать к тому, о чем испрашивается в этой молитве, преподанной нам Иисусом. Все нуждаются в прощении и все могут быть великодушно прощены. Но закрывающие сердца для ближних и даже для врагов тем самым распахивают перед собой врата Божиего суда. Очевидно, что Иисус был убежден, что взывающая к Нему община только тогда действительно принадлежит Ему, когда ее члены не перестают подавать и принимать прощение не только в отношениях между собой, но и в отношении своих врагов.

Любовь к ближнему в том виде, в каком ее воспринимал, ей учил и ее осуществлял Иисус Назарянин, столь требовательна еще и потому, что теперь она изменилась в плане определения и восприятия этого ближнего. Как показывает притча о добром самарянине (Лк 10:30–37), Иисус буквально принуждает решительно пересмотреть традиционную иудейскую точку зрения, согласно которой ближний и степень его близости, как и всё вокруг, определяются исходя из «я» человека, соблюдающего Закон. Для Иисуса Назарянина, напротив, ближний уже не тот человек, что близок мне, но, как рассказывается в притче, тот, кто попал в руки разбойников, был ограблен, избит и теперь лежит полумертвый на земле. Следовательно, ближний для меня любой человек (Лк 10:30: ἄνθρωπος τις), но особенно покинутый, нуждающийся, несчастный: к нему нужно приблизиться, чтобы помочь ему и позаботиться о нем. Поэтому для Иисуса Назарянина «любить» ближнего» означает «сострадать» до такой степени, чтобы «становиться ближним» и, следовательно, своими делами сближаться не только и не столько с тем, кто близок мне, но прежде всего с тем, кто – неважно, рядом он или (что важнее) очень далеко – нуждается во мне, в моей помощи. Можно добавить, что это та самая нравственная позиция, в соответствии с которой Бог заботиться о человеке, и поэтому в ней, если угодно, заключена сущность христианства, proprium christianum[340], следуя которому люди становятся учениками Иисуса Назарянина и исполняют волю небесного Отца. Они поступают как его дети, Им благословленные, и в конце будут достойны принять Царство, уготованное им от создания мира (Мф 25:34).

Нельзя совершать насилие над текстами, превращая их в филологически невежественную стряпню, а нужно истолковывать их в духе последовательной герменевтики, памятуя, что с благой вестью Иисуса Назарянина соединены свидетельства Павла, Иоанна и всего Нового Завета. Также закономерно и даже обязательно учитывать, что предвестником всех этих свидетельств – разумеется, в своем особом качестве – была Тора. В ней требование любить Бога (Втор 6:5) и ближнего (Лев 19:18) не только присутствует, но образует мощный каркас, где предписывается: «Святы будьте, ибо свят Я Господь, Бог ваш» (Лев 19:2; ср. 11:44; 20:7).

Повеление быть «святыми» подтверждено и доведено до совершенства в возвещении «Царства Божиего» и в связанных с ним требованиях любви к Богу и ближнему, вновь провозглашенных и усиленных Иисусом из Назарета: «итак, будьте совершенны (τέλειοι), как совершен (τέλειος) Отец ваш Небесный» (Мф 5:48).

«Святость», предписанная Торой и преобразованная Иисусом из Назарета в «совершенство», означает следование Божией