Хаос и порядок. Прыжок в безумие - Стивен Дональдсон

Как хозяин судна и человек, ответственный за судьбы своих людей, Дарин хотел успокоить Олешу, заверить, что она никогда его не потеряет и все, что произойдет, произойдет с ними обоими. Но он знал Олешу слишком хорошо и не стал убаюкивать ее красивой сказкой.

Дарин не ответил. Он связался с мостиком, отдал необходимые распоряжения и лег спать. Другой возможности могло просто не представиться.

Мин

Мин Доннер кидало из стороны в сторону, пока она продвигалась вдоль коридора, проклиная Долфа Юбикви за то, что тот вытащил ее из койки. Находиться теперь вне каюты – просто безумие: сирена в любой момент может известить о начале маневрирования, и тогда Мин неминуемо раздавит о стальные переборки.

Мин, наверное, забыла, что такое невесомость. Путешествуя по космосу, она, в основном, находилась на борту кораблей, обладавших внутренней гравитацией, и не представляла себя без привычного ощущения собственного веса, без четкого знания, где верх, а где низ. Но нынешняя болтанка «Карателя» с неожиданными рывками, натужным гудением корпуса и перегрузками вызывала у Мин тошноту.

«Каратель» не был приспособлен к полету при отсутствии внутренней гравитации. Конечно, в бою приходилось ее отключать – центробежная сила ограничивала маневренность корабля. Но в других режимах предусматривалось включение внутренней гравитации. Выполнять служебные обязанности, двигаться, спать и отдыхать с наибольшей эффективностью экипаж мог только при наличии силы тяжести.

Однако, чтобы догнать «Трубу», капитан Юбикви приказал отключить внутреннюю гравитацию. Внутреннее вращение осложняло задачу выхода из гиперпространства в расчетной точке. Каждый раз, когда «Каратель» включал маршевый двигатель, он терял слишком много времени на то, чтобы вновь поймать приводной сигнал «Трубы». С каждым часом увеличивалась вероятность того, что «Пикник» (или «Планер»?) настигнет «Трубу» первым.

В течение почти целых суток, до момента входа в систему Массив-5, экипаж «Карателя» работал в условиях, приближенных к боевым. Но и теперь у него не было выхода, кроме как продолжать полет при отсутствии внутренней гравитации. Для судов, движущихся со скоростью «Карателя» и «Трубы», система «Вэлдор Индастриал» становилась смертельно опасным каменным лабиринтом, поэтому в таких условиях вмешательство центробежной силы могло оказаться фатальным.

Если бы не приводной сигнал с «Трубы», вторгшееся из запретного пространства судно уже давно потеряло бы след корабля-разведчика. Но «Пикник», теоретически, мог обогнать «Карателя». Мин не знала всех обстоятельств, но сохранялась возможность того, что Хэши Лебуол по-прежнему влияет на прокладку курса «Трубы» и уже передал информацию о месте ее назначения «Пикнику».

Именно по этой причине лучшие шифровальщики «Карателя» бились над тем, как сломать код сообщения, отправленного Уорденом Диосом Нику Саккорсо.

«Возможно, эти иероглифы ничего не значат, – сказал Долф. – Но если все же они что-то значат, то я хочу знать, что именно». Необходимо срочно выяснить, что происходит.

Крейсер рвался вперед. Несмотря на большую массу корабля, трудности, связанные с поиском приводного сигнала, и опасность вхождения в систему, капитан Юбикви старался не отставать от «Трубы».

При данных обстоятельствах находиться вне каюты – настоящее безумие. Мин должна быть пристегнута к своей койке. Но это не первая безумная вещь, которую она совершила. И не последняя, если Мин суждено еще прожить. Когда Долф вызвал ее по внутренней связи, она не раздумывала.

Долф назначил встречу в лазарете. Он не предложил Мин сопровождение, а она не попросила. Дорога известна, да и чем меньше людей рискует, тем лучше. Но Долф рискует наравне с Мин. Значит, произошло что-то непредвиденное. Опять.

Мин не стала теряться в догадках. Не до этого. Сейчас главное – координация движений. Услышав вой сирены, Мин метнулась к ближайшим поручням. Пристегнула страховочный ремень. Обе руки на поручнях. Спина плотно прижата к переборке. Теперь бы угадать направление ускорения. Продольное. Мин поняла это немедленно. Ее рвануло вперед с такой силой, что одна рука соскочила с поручня. Если бы не страховочный ремень, Мин ударилась бы лицом о переборку. К счастью, она успела сгруппироваться, и мышцы спины оказались целы.

Пять секунд ускорения. Перед глазами белая вспышка. Затем темнота. Кажется, пульс стучит прямо в ушах. Тело скручивает и ломает пополам. Но вот и конец. Мин еще секунду болталась на ремне. Пожалуй, ей самой нужен лазарет. А эти синяки будут болеть.

Не двигаясь, Мин ждала сообщений о дальнейшем маневрировании. Снова вой сирены. Уже не столь пронзительный и долгий. Еще один продольный рывок. Оказавшись слабее предыдущего, он воспринялся как более продолжительный. Но уже через две минуты прозвучал сигнал отбоя.

– Внутренняя безопасность, – объявил женский голос. – До следующего маневрирования двадцать восемь минут.

Отстегнув страховочный ремень, Мин последовала дальше по коридору.

«Проклятье, Долф! – бормотала она. – Какого черта торопиться? Почему нельзя подождать?»

Впрочем, Мин знала, что Долф вызвал ее не с мостика, а из своей каюты. Возможно, он отдыхал. Попросив ее о встрече, он, вероятно, не знал о предстоящем маневрировании «Карателя». Мин оставалось только догадываться, что заставило Юбикви подвергнуть ее и себя подобному риску.

Некоторый намек на ответ Мин получила, когда выплыла из лифта в коридор, ведущий к лазарету. Почти весь проход был увешан безынерционными гамаками. Все, по крайней мере, двадцать пять гамаков были заняты. Сам лазарет был рассчитан на десять человек, считая хирургические столы. Явный перебор.

Что случилось? Внезапная разгерметизация? Крейсер попал под обстрел? Едва ли. Мин бы почувствовала. Столь большое число раненых предполагает серьезное повреждение корабля, неизбежно сопровождающееся сильным сотрясением корпуса.

Проклятье!

Пробравшись вдоль гамаков к лазарету, Мин коснулась ладонью панели, открывающей проход, и вошла внутрь. Скользнувшая за спиной дверь закрыла проем.

Долф в обществе еще одного человека, – судя по форме, корабельного врача, – ждал внутри.

Оба мужчины были пристегнуты к мобильным креслам, передвигающимся по специальным вмонтированным в палубу рельсам и предназначенным для работы персонала в условиях невесомости. Два стола пустовали. На остальных восьми лежали люди.

– Директор Доннер. – Врач по фамилии Фостер, – об этом извещала нашивка на его груди – отдал честь. Его голос показался Мин безмерно усталым.

– Надеюсь, вы не ранены, – промычал Долф. – К сожалению, дело срочное.