Молот Люцифера - Ларри Нивен

— Его зовут Джон! — закричала она. — Позаботьтесь о нем!

— Но… не хотите же вы…

Тим не успел закончить. Женщина повернула прочь от машины.

— Ему уже больше двух лет, — кричала она. — Джон. Джон Мейсон. Не забудьте его имя!

Эйлин вновь увеличила скорость. Тим развернул узел. Там лежал ребенок. Не шевелился. Тим потрогал — бьется ли сердце, а когда отнял руку, увидел, что она измазана кровью. Кровь была ярко-красная, очень красная кровь. И несмотря на густой соленый запах дождя, ее запах заполнял всю машину.

— Мертв, — сказал Тим.

— Выбрось его, — сказала Эйлин.

— Но…

— Мы же не собираемся съесть его. Не настолько мы голодны.

Эти слова так потрясли Тима, что он высунул ребенка в окно и разжал руки.

— Я… ощущение такое, будто я выкинул сейчас на мостовую всю мою прошлую жизнь, — сказал он.

— Думаешь, мне это все нравится? — резко сказала Эйлин. Тим испуганно посмотрел на нее. По щекам Эйлин струились слезы. — Эта женщина думает, что она спасла свое дитя. Несомненно, она так и думает. Но ничего большего мы для нее сделать не могли.

— Да, — тихо сказал Тим.

— Если… Когда… Когда мы доберемся до гор, когда мы узнаем, что происходит, тогда мы снова сможем рассуждать, как подобает цивилизованным людям. Когда станет ясно, что мы выжили, но не раньше.

— Если нам удастся выжить.

— Мы выживем, — мрачная, сосредоточенная Эйлин вела машину. Дождь усилился настолько, что она не видела дорогу. Включенные «дворники», счищающие с ветрового стекла грязь и соленую воду, не помогали.

Шоссе Голден Стейт было разрушено. И через тоннель проехать невозможно: путь преградили столкнувшиеся автомашины. Несколько легковушек и большая бензоцистерна лежали, опрокинувшись, посреди расширяющегося во все стороны озера огня.

— Господи, — сказал Тим. — Значит… но разве мы не остановимся?

— Чего ради? — Эйлин свернула влево и повела машину параллельно шоссе. — Тот, кто собирается выжить, должен как можно скорее убраться отсюда.

Машина ехала между домами. Дома здесь в большинстве остались неповрежденными. Эйлин и Тим почувствовали облегчение: хотя бы недолго не видеть разрушения, раненых, мертвых. Эйлин разыскала другой тоннель и направила машину к нему.

Дорога была перегорожена шлагбаумом. Но кто-то сломал его. Эйлин направила автомобиль в тоннель. Когда автомобиль выехал из тоннеля, из-за завесы дождя навстречу им вылетела чья-то машина. Промчалась мимо, завывая сиреной.

— Кому это понадобилось ехать не из долины, а наоборот, в долину? — Тим был изумлен. — Зачем?

— Из-за жен. Из-за любовниц. Из-за детей, — сказала Эйлин.

Дорога шла вверх. Когда путь преграждали перекореженные, попавшие в аварию автомобили или рухнувшие дома, Эйлин сворачивала влево, неизменно выдерживая курс на северо-восток. Проехали мимо развалин больницы. В развалинах под дождем ковырялись полицейские в голубой форме и медсестры в промокших до нитки белых халатах. Один из полицейских прекратил работу и посмотрел в сторону машины. Тим высунулся из окна.

— Уходите в горы! Наводнение! — истошно закричал он. — Цунами! Уходите в горы!

Полицейский махнул рукой и вновь принялся копаться в развалинах.

Тим неотрывно смотрел на извилистые пятна, покрывающие ветровое стекло. Ему было скверно. Он мигал: его слепили слезы.

Эйлин глянула искоса на Тима. Оторвав на мгновение руку от рулевого колеса, коснулась его руки.

— Мы ничем не могли им помочь. У них есть автомашины, а народу там много…

— Наверное. — Он и сам не знал, верит ли этому.

Кошмарный путь продолжался. Дорога вела вверх — к горам Вердуго. Автомобиль проезжал мимо покрытых штукатуркой домов — обрушившихся, горящих, оставшихся неповрежденными. Проехали мимо рухнувшего здания школы. Если кто-нибудь попадался навстречу, Тим кричал свое предупреждение. Ему от этого делалось чуть легче. Но машина по-прежнему мчалась не останавливаясь.

Тим глянул на свои часы. Невероятно, но с тех пор, как он увидел ту яркую вспышку, прошло менее сорока минут. И он пробормотал:

— Сорок минут. До начала действий — сорок минут. Отсчет.

Из центра Мексиканского залива с бешеной скоростью, расширяясь, понеслась круговая волна.

Она мчалась со скоростью 760 миль в час. Когда волна достигла мелководья у побережья Техаса и Луизианы, нижние ее слои изменили направление и скорость своего бега. Громадные массы воды напирали сзади, волна росла все выше и выше, и — чудовищная стена в полкилометра высотой обрушилась на побережье и затопила его.

Под несущей уничтожение волной исчезли Галвестон и Техас-Сити. Затопляя все, масса воды мчалась на запад — к Хаустону. Она несла с собой обломки зданий. По дуге — от Браунсвилля, штат Техас, до Пасадены, штат Флорида, — волна сметала все. По низменностям, по руслам рек — вода выискивала всякую дорогу в глубь материка. Она словно стремилась подальше убежать от огненного ада, пылающего на дне Мексиканского залива.

Гигантская волна промчалась вдоль западного побережья Флориды. Затем волна пошла поперек побережья. Она уносила с собой громадное количество песка. Там, где прошла волна, появились глубокие нерукотворные каналы — великое множество каналов, соединивших залив с Атлантическим океаном. В грядущих веках Гольфстрим окажется холоднее и менее мощным, чем раньше.

Непредсказуемо вели себя воды, затопившие Флориду. То отклонившийся в сторону поток вновь сливался с основной массой бешено мчащейся воды, и волна делалась еще выше. То волна шла столь извилистым путем, что часть Окефенокских болот осталась незатронутой наводнением. Гавана и Флоридские рифы исчезли под водой мгновенно. Майами выпала часовая отсрочка. Но примчалась волна, выброшенная Атлантическим океаном, она столкнулась с теряющей разбег волной из залива, осилила ее — и обрушилась, уничтожая все, на города восточного побережья Флориды.

Через только что образовавшиеся пересекающие Флориду каналы воды Атлантического океана влились в Мексиканский залив. Чаша залива не могла вместить такую массу воды, и вновь — к северу и на запад, через уже затопленные земли — устремились гигантские волны. Одна волна покатилась вдоль русла Миссисипи. Когда она миновала Мемфис, высота ее составляла сорок футов над уровнем моря.

Всю ночь Фред Лаурен провел у окна. Решетка не мешала видеть небо. Фреда сфотографировали, сняли отпечатки пальцев, а потом сунули в одиночную камеру, где и оставили пока что. Днем, к полудню, его переведут в лос-анджелесскую тюрьму.