Дом Монтеану. Том 1 - Лина Мур

всё, что в моих силах. И если увижу, что это не помогло, то сдамся, но не буду винить себя в том, что ничего не предпринял, пока мог.

— Хорошо, — с тяжёлым вздохом соглашаюсь я.

— Иди в ванную, включи воду и дождись меня, я пока здесь всё закончу.

Закатив ещё раз глаза, выползаю из кровати и плетусь в смежную комнату. Поворачиваю кран и наблюдаю за Томáсом, зажигающим свечи. Я не верю в эти ритуалы. Я слишком долго живу, чтобы верить в такую чушь. Я видела многое, даже тёмные ритуалы, но они ничего не изменили, кроме испачканных кровью рук и камней. Так что… я делаю это для Томáса. Я вижу, как он старается, и для него это очень важно. А я сейчас… хм, просто пялюсь на его задницу. Хорошая задница, я бы впилась в неё клыками или шлёпнула бы по ней, или…

— Отлично. Я сейчас добавлю настой из трав.

Вздрогнув, я моргаю, когда Томáс появляется в ванной комнате со стеклянной банкой в руках, в которой отвратительная на вид жижа грязно зелёного цвета. Гадость. Он добавляет эту мерзость в воду, и она сразу же становится светло розовой.

— Что это такое? — шепчу я.

— Я не скажу тебе, — улыбается Томáс, размешивая рукой воду. — Это травы, но их состав ты не узнаешь.

— Ты пытаешься заинтриговать меня? Я сама угадаю. Я хороша в травах. Итак, здесь… — втягиваю в себя воздух над водой и задумываюсь, — хвоя, можжевельник.

Это приятный пряный бальзамический сладковатый аромат и очень концентрированный, пахучий, другими словами. Раньше мы всегда добавляли его для уборки наших домов.

— Немного.

— Чабрец. Я знаю этот запах и обожаю чай с чабрецом, — улыбаюсь я.

— Он там есть.

— Полынь. Это самый популярный ингредиент.

— Совсем чуть-чуть.

— И что-то ещё. Что-то… очень знакомое из детства. Я помню его, но… не могу назвать, — хмурюсь я.

— Крапива, — подсказывает Томáс.

— Точно. Крапива. И есть что-то ещё, да? — спрашиваю, глядя на него.

— Ты не догадаешься.

Я снова нюхаю воду, но не могу уловить ещё один аромат. Он словно соединяет все остальные и делает их ярче, а сам базовый аромат словно внизу, под этим всем.

— Ладно, сдаюсь, — цокаю я. — Скажи.

— Нет. Давай забирайся в ванну, — приказывает он. — Только голой. Обещаю, что не буду смущать тебя. Буду смотреть в твои глаза, а не на твоё… Флорина.

Я уже стою голой перед ним.

— Ты серьёзно считаешь, что я смущаюсь своей наготы? — фыркнув, забираюсь в ванную и ложусь в неё. Опускаю голову на мраморное изголовье и жду, что же будет дальше. А если немного разнообразить ритуал?

— Здесь будет жарко. Уже жарко и влажно, а ты собираешься меня ещё и мыть. Почему бы тебе не снять футболку, чтобы не намочить её? — легко предлагаю я.

— Ты права, — быстро соглашается Томáс и стягивает с себя футболку.

Я с удовольствием наблюдаю за ним. Я бы облизала этот плоский и подкачанный живот. Я бы точно не упустила шанса провести вдоль выпуклой и пульсирующей вены, убегающей под полоску джинсов. Я бы…

— Боже, Флорина, — смеётся Томáс и брызгает водой мне в лицо, отчего я вздрагиваю.

— Зачем ты это сделал? — кривлюсь я.

— Ты знаешь. Я не так глуп, каким ты меня считаешь. Хоть я пока не могу читать твоих мыслей, но они написаны у тебя на лице. К слову, я не против, чтобы ты сделала то, о чём думала, но ты испугаешься и откажешь в этом и себе, и мне.

— Какая готовность, Томáс. Что-то ты не спешил трахнуть меня раньше, — раздражённо цокаю я.

— Потому что мне нужно было время, а ты не могла мне его дать. Ты нетерпелива и довольно капризна.

— Что за чушь? Я очень терпеливая и абсолютно не капризная, — обиженно отвечаю.

— Конечно, — смеётся он и выключает воду.

— И что дальше?

— Полежи так, подыши ароматами трав. Очисть своё тело изнутри.

— И ты будешь сидеть на полу рядом с ванной?

— Точно.

— Ладно.

Мы смотрим друг на друга, и я первая не выдерживаю его уверенного и самодовольного взгляда. Надо как-то сбить с него спесь. Он считает себя чересчур умным.

— Почему ты никогда не говоришь о себе? Ты выпытываешь у меня информацию, но о своём прошлом не говоришь ни слова? — меняю тему и теперь подавляю улыбку, потому что Томáс немного мрачнеет.

— Я не выпытываю у тебя информацию. Ты любишь поболтать, Флорина, а я за годы работы в церкви научился слушать. Я хорош в этом.

— И в игнорировании вопросов тоже. Так что насчёт тебя? Почему не говоришь о себе?

— Ты никогда не спрашивала обо мне, Флорина, — пожимает он плечами. — Ты никогда не интересовалась, что я чувствую, какой была моя жизнь, и что меня привело на Аляску.

— Я спрашивала, — возмущаюсь я.

— Нет. Не спрашивала. Ты следовала только правилам, как робот, что, вообще, презираешь. Но ты никогда не спрашивала меня, как я себя чувствую во всей этой обстановке.

— Потрясающе, я ещё и эгоистка. Ладно, Томáс, спрашиваю сейчас. Где ты был всё это время? Почему тебя не смогли обнаружить? Много ли встречал таких же, как ты? Что случилось с тобой в прошлом? Ты сбежал из деревни, а где жил? И…

— Погоди, слишком много вопросов. Я же говорю, ты нетерпелива. Тебе нужно знать всё и сию же секунду, так не бывает, Флорина. На всё нужно своё время. И сегодня я готов рассказать тебе что-то одно, завтра другое. Иначе мы выберемся отсюда только через пару месяцев.

— Ладно, сойдёт. Начинай. Я хочу знать всё, что ты сейчас готов мне рассказать.

Томáс смотрит на меня крайне внимательно, словно прикидывая в голове, может ли он мне доверять или же нет? А я жду. Он сказал, что я нетерпелива, а я очень терпелива, раз до сих пор не откусила ему голову за затянувшуюся паузу.

— Хорошо. Но поклянись моей душой, что ты никогда не расскажешь обо мне кому-то. Поклянись мной. Если нарушишь клятву, то убьёшь меня, — произносит Томáс, подхватывая мою руку и касаясь ей своей