Том 10. Пьесы, написанные совместно - Александр Островский

Пелагея Климовна (Наташе). Это ты что же, сударушка? Опять меня в дуры превозвела?

Федосья Ивановна. Да полно ты шуметь-то! Протри глаза да погляди хорошенько!

Медынов (показывая Наташину руку). Видите? Вот она, тут!

Пелагея Климовна. Это что еще? Какие такие еще новости?

Медынов. Аль в зятья не гожусь? Не ожидали? Мало ль что бывает. Это чудо еще невеликое, и не то случается.

Пелагея Климовна. Ах, батюшка, да рада-радехонька. Что уж и говорить; дело это нехудое, а чего лучше ребовать нельзя.

Медынов. Ну, так и нечего толковать!

Разговаривает тихо с Наташей.

Семен. Это, значит, я сдуру-то на чужое веселье попал… что ж, видно, так тому и быть. Проздравляю. Потому, Наталья Михайловна, уж коли вам судьбу свою надо было найти — так уж лучше и, значит, душевнее Алексея Парфеновича во всем белом свете не сыскать! Выворачивалось у меня сердце наизнанку и, может, еще будет выворачиваться, а все же, так надо сказать, что слава богу.

Пелагея Климовна. Ну, уж теперь Щемилов со мной не разговаривай! Больно ему высоко до меня, много я его превозвышенней стала.

Семен. Проздравлять, так проздравлять. И сейчас сантуринсксго. (Подходя к столу.) Это оно, что ли?

Пелагея Климовна. Оно самое.

Семен (берет рюмку). Чинно, тихо и с поклоном. Алексей Парфенович, Наталья Михайловна! Проздравляем и оченно много всякого благополучия желаем. Вот и конец!

Федосья Ивановна, Пелагея Климовна. Давай бог, давай бог!

Комментарии

Василиса Мелентьева*

Печатается по последнему прижизненному собранию сочинений А. Н. Островского (том VI, изд. Н. Г. Мартынова, 1885), со сверкой текста по журналу «Вестник Европы» (1868, кн. 2).

Драма «Василиса Мелентьева» написана Островским при соучастии С. А. Гедеонова.

Степан Александрович Гедеонов (1815–1878), сын директора императорских театров А. М. Гедеонова, в 1846 году поставил в Александрийском театре свою драму «Смерть Ляпунова». В 1867 году он был назначен директором императорских театров, и в этом же году произошло свидание Гедеонова с Островским. В «Воспоминаниях об Островском» П. М. Невежин приводит слова великого драматурга: «Генерал написал хронику „Василиса Мелентьева“ и призвал меня, чтобы я переработал сюжет и придал пьесе литературную форму» («Ежегодник императорских театров», вып. VI, 1910, стр. 11).

В Государственной библиотеке им. В. И. Ленина хранится черновая рукопись «Василисы Мелентьевой». (Опубликована полностью Н. П. Кашиным в 1912 г. в его книге «Этюды об А. Н. Островском».) Текст этой рукописи, четко переписанный чернилами писарской рукой, содержит первые три действия и вторую сцену четвертого действия пьесы, не имеющей заглавия. Эта «писарская» рукопись является тем текстом, который Островский получил из рук Гедеонова для переработки и завершения начатой драмы. В «писарский» текст рукою Островского карандашом внесены большие изменения, исправления, замены; целые куски текста зачеркнуты и заменены новыми; заглавие «Василиса Мелентьева» написано рукою Островского.

Усиленно работая в октябре 1867 года над «писарским» текстом «Василисы Мелентьевой», Островский трудился прежде всего над переработкой первых трех действий драмы и затем над созданием четвертого и пятого действий. Островский внес существенные перемены в мотивировку действия. В «писарском» тексте главное действующее лицо — царица Анна. Колычев горячо, преданно любит Анну, и все усилия его направлены на то, чтобы спасти ее от гибели, предрешенной Малютой, Василисой и царем. Усилия эти безуспешны: царица гибнет. На этом оканчивается текст «писарской» рукописи. Наоборот, в созданной Островским пьесе ведущей героиней стала Василиса, царица Анна превратилась в фигуру второго плана. Исход действия получился иной: Колычев пылает страстью к Василисе, и по ее требованию он отравляет Анну.

В результате работы Островского первоначальный замысел посредственной романтической мелодрамы с условно театральными фигурами злодеев (Василиса, Грозный) и добродетельных лиц (царица, Колычев) превратился в высокохудожественную историческую драму с реалистически очерченными образами действующих лиц. Вялый прозаический стих преобразился в превосходную стихотворную речь народного драматурга-поэта.

Исторический материал для замысла пьесы Гедеонов взял из тома IX «Истории Государства Российского» Карамзина (стр. 161–162, изд. Эйнерлинга, СПБ., 1843). В понимании личности Грозного и его исторического значения Гедеонов покорно следовал за Карамзиным, который изображал царя с точки зрения его врагов — «княжат» и бояр во главе с Курбским. Это карамзинское освещение личности Грозного, с непониманием исторического значения его царствования, в известной мере отразилось и на образе царя в драме Островского, где все внимание автора сосредоточено не столько на государственной и политической деятельности Грозного, сколько на его частной жизни.

18 ноября 1867 года «Василиса Мелентьева» была одобрена Театрально-литературным комитетом для представления на императорских театрах, а 22 ноября того же года разрешена драматической цензурой, которая изъяла из пьесы обращение Грозного «Во имя отца и сына и святого духа» в его речи к боярам (д. 1, сц. 2, явл. 9) и его же упрек Малюте: «Ты б поджарил легонечко, так все бы рассказала» (д. 3, явл. 6).

Первое исполнение «Василисы Мелентьевой» состоялось 3 января 1868 года в Москве, в Малом театре, в бенефис П. М. Садовского, исполнявшего роль Воротынского. Роль Василисы Островский дал Г. Н. Федотовой и помогал ей в работе над ролью; артистка «выполнила все его требования». («Воспоминания Г. Н. Федотовой», «Русское слово», 1911, № 125.) Другие роли исполняли: Грозного — И. В. Самарин, Анны — Н. А. Никулина, Малюты — В. А. Дмитревский, Колычева — Н. Е. Вильде, Морозова — В. И. Живокини, Мамки — Е. Н. Васильева.

В Петербурге «Василиса Мелентьева» была поставлена на сцене Мариинского театра 10 января 1868 года в бенефис П. И. Григорьева 1-го, исполнявшего роль Морозова. Другие роли исполняли: Василисы — Е. В. Владимирова, Анны — Е. П. Струйская, Грозного — В. В. Самойлов, Воротынского — Ф. А. Бурдин, Малюты — Л. Л. Леонидов, Колычева — П. С. Степанов.

В большинстве дворянско-буржуазных органов печати («С.-Петербургские ведомости», «Весть» и др.) драма получила отрицательную оценку.

Положительную оценку «Василиса Мелентьева» встретила в «Отечественных записках» Н. А. Некрасова и М. Е. Салтыкова: «Интерес публики, неизменный к произведениям ее любимого драматурга, на этот раз еще увеличился от ходивших заранее слухов об этом будто бы лучшем из его исторических трудов. Прибавленные к имени автора таинственные *** сотрудника ничего не убавили в глазах публики… Мы не возьмемся решить: точно ли „Василиса Мелентьева“ лучшее из исторических сочинений автора „Свои люди — сочтемся“ и „Грозы“. Мы вообще более расположены к его неисторическим, бытовым драмам; но, кажется, можно сказать безошибочно, что для сцены — это лучшая из исторических его драм. Притом она уже действительно драма, а не хроника: развитию страстей души человеческой уступлено в ней главное место, а история служит более средством, нежели целью». («Отечественные записки», 1868, № 1, стр. 130–131.)

Писатель И. А. Гончаров в своем цензорском отзыве о «Василисе Мелентьевой» писал: «Г. Островский, как талант первого разряда… создал произведение, которое, без сомнения, произведет заслуженный успех». (Н. В. Дризен. Драматическая цензура двух эпох. 1825–1881. Изд. «Прометей», СПБ., стр. 157.)

Об исполнении «Василисы Мелентьевой» в Москве Островский в 1869 году писал директору императорских театров С. А. Гедеонову: «„Смерть Грозного“ и „Василиса Мелентьева“ могут итти только при особенно благоприятных условиях, так как в них заняты постоянно нужные на Большом театре хористы и балетные фигуранты, которых мы тоже заставляем разговаривать. Даже для бытовых пьес недостает персонала». А в «Записке о причинах упадка драматического театра в Москве» (1881 г.) Островский вспоминал: «Поставленные даже в таком непривлекательном виде, исторические пьесы все-таки очень нравились публике, особенно две: „Смерть Грозного“ и „Василиса Мелентьева“; сколько раз они ни шли, — цена на места в руках барышников постоянно удваивалась, а иногда и утраивалась».

Несмотря на неблагоприятные условия постановки, исполнение ролей Василисы — Г. Н. Федотовой и Анны — Н. А. Никулиной, как и исполнение ролей Воротынского — П. М. Садовским и Малюты — В. А. Дмитревским, в Малом театре стояло на большой художественной высоте и содействовало крупному успеху пьесы.