Как далеко до завтрашнего дня… Свободные размышления 1917–1993. Вехи-2000. Заметки о русской интеллигенции кануна нового века - Никита Николаевич Моисеев

мыслящей интеллигенции. Потому-то он и привлек внимание читающей публики и заслужил ее расположение. Вероятно, без больших натяжек мы имеем право назвать этот идеал коммунизмом или вариантом коммунистического общества. Не социалистического, а именно коммунистического. В самом деле, так же как при коммунизме, в обществе «золотого века» нет классов, нет противоречий между людьми – свобода каждого обеспечивает свободу всех, нет собственности, торжествует планомерность производства, обеспечивающая всех «по потребностям». И, наконец, от каждого требуется работа «по способностям». Не такие ли идеалы принесли нам первые годы революции, которые определяли нашу жизнь на протяжении трех поколений? Разве не таким же представлялся правоверным большевикам «золотой век» человечества, правда, после того, как «мы мировой пожар раздуем» и разрушим все до основания? В отличие от Беллами, который полагал, что переход к новому обществу совершится безболезненно, ибо «…только глупец не способен понять всех благ, которые несет каждому».

Разве и нашим идеалом не было полное подчинение личности государству? Не обществу, а именно государству, точнее, группе людей, которая присвоила себе право говорить от имени народа и знать, что каждому человеку надо, знать лучше, чем знает это сам человек.

Теперь мы уже видим, к каким трагедиям приводит следование подобным идеалам. Трагедии порождаются не нациями, не народами, а самой структурой системы, воплотившей подобные идеалы. И где бы они ни утверждались, лилась кровь, угнеталось человеческое достоинство, народы начинали отставать в своем развитии, и материальном и духовном.

Сегодня мы знаем, сколь утопичны структуры «золотого века», описанные в романе Беллами: их нельзя реализовать в принципе, ибо человек остается человеком, со всеми своими страстями и помыслами. Но мы знаем и больше – структуры подобного рода неизбежно вырождаются в тоталитаризм, диктатуру, влекут за собой кровь и угнетение личности. Такова наша практика – главный критерий истины, как это утверждает философия марксизма.

На Западе, да и у нас, сейчас поносят и Маркса, и Ленина, и других отцов коммунистической идеологии. Подвергаются критике ее исторические истоки. Но все авторы коммунистической идеологии были детьми своего времени. И никаких иных идеалов они предложить не могли. Тогда, в «век Клондайка» и молодого капитализма, у всех образованных людей, видевших несправедливости и мерзости «дикого капитализма», возникало представление о его антиподе. А им мог быть только образ некоторого общества абсолютного равенства, отношения в котором упорядочены неким казарменным укладом (другим образом сделать такое и невозможно). И в нем, конечно, не могло быть места рыночной стихии, частной собственности и какой-либо конкурентной борьбе. А тем более, какой-либо самостоятельности мысли.

Из среды последователей Маркса, может быть, лишь один Эдуард Бернштейн еще в конце прошлого века сумел разглядеть в туманной дали общественного развития те новые горизонты, к которым шло общество развитых стран. В нем принципы социальной защищенности, приоритета личности, права человека должны были постепенно пробить себе дорогу сквозь инстинкты стяжательства, невежество и неандертализм, увы, свойственные человеку. И произойти это должно было не в силу сознательности и благородства людей, способных усваивать логику рассуждений; подобное должно было произойти в обществе реальных людей, которые генетически ничем не отличаются от охотников на мамонтов и саблезубых тигров. Здесь снова действовала логика истории, логика «железной необходимости», логика выживаемости тех же самых людей, наделенных букетом свойств, породивших «дикий капитализм» и «эру Клондайка». И изменение общественного уклада произойдет не в силу социальной инженерии небольшой группы избранных мудрецов или членов «ордена меченосцев», но в силу тех же рыночных механизмов, той же проклятой конкуренции и всего того, что естественно назвать творчеством миллионов.

Отдельные люди и целые страны и народы выбирают свои пути в будущее порой случайно, а порой в результате борьбы и целенаправленных попыток формирования новых социальных структур. А жизнь делает свой собственный выбор, безжалостно отбраковывая те, которые не соответствуют «стратегии Природы». Это и есть процесс самоорганизации, в котором те, кто сошел с естественного пути развития, кто не сумел уловить тенденций мирового развития, уходят от рампы исторической сцены в ее глубину. Мы видим, что наибольшего успеха в XX веке добились те страны, те экономические системы, которые отошли от традиций «дикого рынка» и пошли по пути поиска разумного симбиоза различных форм собственности (то есть либерализации) с принципами равенства стартовых возможностей, попыток утверждения равенства перспектив, которые открываются для каждого человека. На этом пути сделаны лишь первые шаги. Всё остальное впереди. Но мы уже можем разглядеть начало той дороги, на которую постепенно выходят цивилизованные государства. И знаем также, что следование ей не будет ни грядущим раем, ни «золотым веком», каким он мерещился утопистам.

В этом мировом процессе самоорганизации нельзя недооценивать роли разума и воли человека. Она состоит в том, чтобы, опираясь на анализ прошедшего и знание особенностей развития производительных сил и характера окружающей среды, понимая ограниченность наших предвидений, не строить утопических схем, а сосредоточить наши усилия на том, чтобы уберечь человечество от возможных кризисов. А самое главное – запрещать ту социальную инженерию, которая диктуется утопическими построениями и любого сорта фанатизмом, претендующими на то, что, зная абсолютную истину, они способны заглянуть за горизонт истории и привести народ в «золотой век». Наша история дала человечеству тяжелый, но наглядный урок. Правда и в том, что переоценивать этот урок не следует: Гегель сказал однажды, что смысл истории в том, что она никого не сумела ничему научить. Но, по-видимому, степень справедливости такого урока еще зависит от степени наглядности урока.

А «золотой век»? Настанет ли он однажды?

Он был, есть и будет. Золотой век – это непрерывная борьба, преодоление все новых, непрерывно возникающих трудностей на пути развития рода человеческого, постепенное утверждение коллективного разума, формирование новой нравственности. Он сегодня в нашей повседневности, в преодолении разного рода тягот и последствий реализации всевозможных утопий, в поисках «естественного пути развития» и убежденности в том, что «стратегия Разума» постепенно приближается к «стратегии Природы».

* * *

Боязнь конкуренции, где выигрывавших бывает гораздо меньше, чем проигравших, может быть, и есть одна из тех посылок, которые делают привлекательными идеи общего равенства и коммунизма. И люди стремятся к равенству, не осознавая того, что соревнование, конкуренция всегда были, есть и будут. В той или иной форме. Мы не уничтожим конкуренцию, заменив рынок государственной распределиловкой. И утверждение принципа «всем сестрам по серьгам» оборачивается зелеными заборами, ГУЛАГами и новым типом неравенства.

Коммунизм никуда не исчез, ибо он никогда не появлялся. Он всегда был, есть и будет, ибо заложен в спектр тех биосоциальных законов, против которых во все времена была направлена развивающаяся нравственность. Исчезают лишь его крайние проявления. И всегда останется опасность их