Пять ночей. Вампирские рассказки - Николаос

— Ну и что?

— И куда он делась?

— Она… пропала. А потом мы узнали, что она погибла.

— Так я и думал. Значит, она пропала, а вторая барышня — Халли, да? — была занята, так что ты оказалась единственной кандидатурой на роль девушки Первого. Очень почетно. Наверное, это и есть любовь, в том виде, как тебе ее преподнесли.

— А что ты имеешь против?! — возмутилась я, кляня себя, что позволила этому разговору состояться.

— Не заводись, — сказал Зак мирно. — Не твоя вина, что ты не в курсе. Это вина Джейсона и всех твоих мужчин, но не твоя. Если предположить, что у тебя было кто-то кроме Джейсона.

— Ты так говоришь, будто больше понимаешь.

— А почему бы нет, сестренка Кэт?

— Знаешь, что я думаю, братишка? Ты вовсе не собирался становиться вампиром. Ты — жертва насилия, и ни черта не знаешь о любви. Я права?

Зак вскинул брови с притворной обидой, а потом рассмеялся — от души, так снисходительно, что хотелось его придушить.

— Тебе бы этого хотелось — но нет. Кое-что я знаю.

— И на что, по-твоему, это должно быть похоже?

— Ты не хочешь слышать.

— Нет уж, говори!

— Ну… — он вдохнул дым и выпустил его полупрозрачным облаком. — Как бы это сказать… Представь, что самое потрясающее существо во всем мире покрывает поцелуями каждый дюйм твоего тела… и говорит, что самое потрясающее существо во всем мире — это ты. Что-то вроде.

От неожиданности я моргнула и вдруг представила это себе так четко, что по спине пробежали мурашки. Никогда у нас с Джейсоном не было так. Никогда. И уже не будет.

— Это точно не любовь, — сказала я мстительно. — Да, я действительно ошиблась, но ненамного — значит, ты жертва не насилия, а совращения, и как по мне, невелика разница. Так что это не любовь, братишка. Это секс. Просто химия… физика… анатомия в конце концов. Влечение, может, но ни фига не любовь.

Зак пожал плечами.

— А что тогда она?

У меня не было ответа. В другое время я мечтала бы дать ему по роже и пострадать в уголочке, но сейчас мне все еще было хорошо — хотя бы физически. И в глубине души я понимала, что это его заслуга — его крови в его слезах. Можно обманывать себя сколько угодно, но это не тонизирующий чай и не витамины, и не просто хорошее настроение. Это то самое, о чем я думать не хочу. Поэтому ответ я выбрала самый примитивный.

— Куда важнее, когда люди заботятся друг о друге, а не какие-то там феромоны.

— О да. Наверное, ты об этом где-то читала. Хотя… может, ты и знаешь о заботе — думаю, Девенпорт дорого брал с тебя за место Первой леди Семерки. Думаю, тебе многое приходилось делать, заботясь о нем. И многое приходилось терпеть, и часто — ждать, и мало — говорить, ведь любой мужчина скажет — нет ничего хуже, чем назойливая подружка, которая качает права… И готов спорить — тебе не слишком нравилось быть Китти.

Вот тут я взорвалась. Я швырнула в него тарелкой, забыв о блистающей кухне, а когда он уклонился, замахнулась — зная, что он меня остановит, но попытка засчитывалась. Как много я отдала бы сейчас за то, чтобы врезать ему как следует!

— Да что ты знаешь, жалкий паразит?! Говоришь о вещах, в которых ни черта не соображаешь! Да я сто процентов уверена, что она бросила тебя, как только наигралась вдоволь!

— Кто?..

— Та, что тебя создала, — твой прайм! Сколько вы были вместе, три дня, пять? А может, это произошло сразу же?! Трахнула — и до свиданья?!

Глаз его сузился и загорелся, но я заметила это слишком поздно, продолжая орать:

— Между прочим, Джейсон обо мне заботился, о нас всех! И я заботилась о нем! И нет в этом ничего плохого! А ты за свою поганую жизнь хоть что-то хорошее сделал?! Хоть что-то, за что тебя бы поблагодарили, а не прокляли!!!

— Да! — рявкнул он вдруг и со злости так меня толкнул, что я отъехала до самой двери. Интуитивно я уже соображала, когда он дозирует силу, а когда нет — и сейчас он действительно не пытался смягчить удар. Мне просто повезло — лишние три фута, и я ударилась бы головой. В лучшем случае — сотрясение, в худшем — сломанная шея. — Да, сделал, ясно?! Хотя благодарности и не жду!

Я замерла, не шевелясь и не пытаясь определить, цела ли. Когда через пару секунд открыла глаза, Зак стоял надо мной, и мне снова захотелось зажмуриться.

— Ты ни х… не знаешь о моем прайме, хотя, возможно, у тебя будет шанс, — произнес он совершенно спокойным голосом. — А что касается хорошего … Было однажды. Что-то очень правильное. Я поступил правильно — но от этого мне было так херово, что словами не описать. Так что не суди меня, что я это не практикую.

Я все еще лежала у его ног, пялясь на него, как на пришельца, когда он протянул ко мне руки и помог подняться.

— Лежать на полу вредно. Можно простудиться и умереть.

— Да пошел ты на…

— Не возражаю, — ухмыльнулся он. — И тебе бы не помешало. Судя по настроению, ты там давно не бывала.

— Хам.

— Истеричка. Сегодня чудная ночь для посещений, сестренка Кэт, ты составишь мне компанию?

Я перевела дух. Сердце все еще колотилось, но мне уже было гораздо лучше.

— Какого рожна?

— Тебе нужно гулять, а после последней твоей прогулки я не могу отпустить тебя одну. Тем более что я хочу кое с кем повидаться.

— С назойливой подружкой?

— Не совсем. Скорее назойливая подружка — я.

Нет, все еще не разберу, когда он шутит, а когда нет.

До самого пункта назначения я не имела о нем понятия, а когда увидела — было поздно. Излишне говорить, что это последнее место, куда хотела бы попасть Одна-из-Семи, пусть даже и бывшая.

Мы вошли — и въехали — в холл. Он был просто огромен, но, учитывая размер собственно «Колизея», габариты холла не так уж потрясали. Народу там было немало, причем самого разного, что меня порядком нервировало. Ну не привыкла я, когда рядом толчется столько нежити, а у меня в руках всего лишь красивенькая сумочка от «Louis Vuitton». Я, чес-слово, предпочла бы аксессуар от «Смит-и-Вессон».

Зак припарковал мое кресло со мною вместе недалеко от ресепшн, возле которого его встречали два оживших кошмара.

Первый — Монтеррос, его я узнала. Видела по телевизору. Шесть с половиной футов ужаса, будто срисованные с палубы какого-то пиратского корабля — у него было тело Халка Хогана, стиль кубинского революционера и взгляд акулы-людоедки. Он облокотился о конторку и болтал с невероятно страшной вампиршей.

Не в классическом смысле страшной. Пожалуй, она была бы даже симпатичной, если бы мышцы не оплетали ее тело, как корабельные канаты и не была она почти с Монтерроса ростом. Но наряд ее вывел бы из строя всю редакцию «Вог» на месяц минимум. Девочка выглядела, будто тот же Халк Хоган, натянувший платье из красного латекса, а судя по прическе, ее все еще тянуло в родные восьмидесятые. Над головой веером стояла челка, налакированная до каменной твердости, жилистую шею украшал золотой жгут толщиной с мое запястье, и венчали ансамбль жуткие лакированные сапоги со шнуровкой — явно шитые на заказ, потому что обувь сорок шестого размера обычно пользуется успехом только у трансвеститов.