Русалочья заводь - Ольга Шерстобитова

Я снова не нашлась, что ей ответить. Удивляла она меня. Очень.

— Готова? — повторила свой вопрос Аранатариэль.

Я кивнула. Время снова побежало своим ходом. Аранатариэль рядом уже не было, я лежала на земле, припорошенной снегом.

Так, действуем, пока все не опомнились.

Я зажмурила глаза, сосредоточилась и всей душой пожелала, чтобы Лир оказался рядом.

— Ари, — его руки сжали мое лицо.

Уффф! Получилось! Какая я все-таки молодец. Жаль, что сил нет, чтобы боль снять.

— Ты жива, — прошептал он блаженно, проводя пальцами по моим щекам, и напрочь забывая, что вокруг нас война.

— Жива, — улыбнулась я, чувствуя, что все тело медленно наполняется горячим свинцом.

— Что происходит? — спросил он меня осторожно, даже не пытаясь встать и оглянуться.

— Обними меня, — попросила я его.

Лир протянул ко мне руку, и обнял за плечи.

— Осторожней. Болит ведь, — прошипела я.

— Прости, — сказал муж, ослабливая хватку. — Так что тут происходит?

— Закрой глаза, — сказала я тихо. — Твоя будущая тетя, решила навести порядок.

Муж вытаращил глаза, собираясь что-то спросить, но я ладонью закрыла ему глаза, заставляя его зажмуриться, а потом привычно нашла его губы, закрыла глаза сама, позволяя миру на мгновение перестать существовать, а дальше…

Мир перешел на ощущения и звуки.

Крики магов, эльфов, русалов, драконов, и среди них знакомые голоса родных и близких. Правда, они быстро смолкли, словно выключили звук. Потом я почувствовала на себе волны страха. Огромные, сильные.

— Страх перед светом, — прошептал мне тихо Лир, не позволяя открыть глаза. — Нам нечего опасаться. Если бы Аранатариэль хотела бы нас отправить на тот свет, то давно бы сделала это, — заметил мой чересчур разумный маг.

— Я и не боюсь, я чужую боль чувствую, — сказала я шепотом, снова целуя его в губы.

Сильный ветер, перерастающий в вихрь, взявшийся непонятно откуда.

— Темные маги пытаются телепортироваться, — сказал Лир, явно понимая по звукам больше, чем я.

Запахло пеплом.

— Мертвы, — прошептала я тихо, когда голоса разом смолкли.

— Да. И они это заслужили, — заметил Лир. — А теперь обнимай меня крепче, — попросил Лир, я медленно подвинулась к нему, наплевав на боль в плече, в груди, в левой ноге, в ладонях.

Яркая вспышка, дошедшая до сознания. Озаряющая, обжигающая, ослепляющая даже с закрытыми глазами, и по ощущениям, очень нужная.

А потом закричали ведьмы. Их голоса слились в один пронзительный, горький и страшный крик, от которого захотелось сбежать куда-нибудь подальше. Они даже не пытались сыпать проклятиями, просто вопили в страхе. Бежать, я думаю, тоже не пытались. Понимали, что бесполезно, и что пришел час расплаты.

И все это звезда делала, молча, не произнеся ни слова. Я бы так никогда и ни за что не смогла.

— Что будет с Тезуэлем? — спросил Лир. — Я хотел с ним поквитаться.

Крик главы Совета магов не дал мне ответить. Вот он проклятиями сыпал, ругался и даже пытался сбежать, но Аранатариэль не дала.

— Он чувствует боль всех своих жертв, — ответила я спокойно, ни капельки не сожалея, что он мучается.

Крик смолк через несколько минут, очередная яркая вспышка обожгла ресницы. Стало жарко, душно и тяжело дышать, как перед грозой, а потом огонь исчез, и мы с Лиром одновременно открыли глаза и посмотрели друг на друга.

— Поднимайтесь, — раздался спокойный голос Аранатариэль вдалеке.

— Это она не нам, — сказал Лир, поглаживая меня по щеке.

— Ари, Лир, — крик Даринель, Силадерь, Эридейле, Сирина, Глина, Тира, Рокота, Грома, Молнии, Алоны и моего дяди и дяди Лира, отца слились в один.

Мы с Лиром резко выдохнули и рассмеялись, несмотря на то, что раны, нанесенные магом, заставляли нас почти терять сознание. Вот за то, что мы слышали это обеспокоенные, взволнованные голоса, можно было отдать все на свете, и ни о чем потом не жалеть.

— Кажется, нам нужна ваша помощь, — прошептала я дриаде, оказавшейся первой возле нас, и проваливаясь в никуда. Как же надоело постоянно терять сознание. Зато тихо, — ехидно заметил внутренний голос, когда силы окончательно покинули меня.

Правда, через пару минут меня привели в чувство.

— Ари, Лир, что с вами случилось? Лучик показал такие ужасные вещи, — пролепетал Тир, наклоняясь к моей ране на плече.

— Сначала ребро, — сказал Лир спокойно.

— У тебя сломано ребро? — прошипел Рокот совсем рядом.

— У нас сломано, — возразил Лир.

Я сил что-то сказать, не нашла. Тир приложил руки к моей груди, и я почувствовала тепло, исходящее от его руки.

Даринель занялась плечом, отец опустил руки мне на лоб, шепча заклинание, уменьшающее боль. Эридейле, Силадерь и Сирин занялись Лиром.

А вокруг в это время бегали и суетились гномы, эльфы, русалы, драконы, и откуда не возьмись, появились горожане. Я краем глаза заметила, как Аранатариэль стоит возле заснеженных кустов, смотря куда-то впереди себя. Мгновение — и к ней, вынырнув из толпы, бросился лорд Арасамин. Утопая в снегу, он встал на колени, сжал подол ее платья дрожащими руками, прошептал ее имя, и стал покрывать руки звезды поцелуями. При этом он ей умудрялся что-то шептать одними губами.

Глаза Аранатариэль сверкнули, а потом, спустя мгновение, из них хлынули слезы, лорд Арасамин увидел это, и зарылся лицом в ее платье, прижимая к себе так сильно, что она чуть не упала.

Лир, увидев, что я смотрю не на него, а в сторону, повернулся и увидел, как его дядя нежно и медленно целует раскрытые ладони Аранатариэль, даже не пытаясь вытереть слезы, бегущие из глаз.

— Что там такого интересного увидели? — спросил Тир, обернулся и замер с открытым ртом.

Остальные тоже оглянулись, как раз в тот самый момент, когда лорд Арасамин вставал с колен, а Аранатариэль протягивала к нему руки. Парочка поцеловалась в губы. Нежно так, трогательно, что мне захотелось плакать, а потом обнялись и исчезли в неяркой вспышке, телепортировав.

И как такая вот могла воевать и убивать? С трудом верилось, что она остановила войну.

— Ты остановила, Ари, — сказал Лир устало.

Для того чтобы прийти в себя всем разом и начать обсуждать произошедшее, понадобилось минут пять.

— Я?

— Сдается мне, что ты тут сыграла не последнюю роль, — сказал Лир, поглаживая меня холодными от снега пальцами по щеке.

У меня не было сил, чтобы даже ответить ему, так я устала. И хотелось спать. Очень.

— И самое паршивое, что единственные свидетели того, что здесь было, придут в себя не скоро, — съехидничал Рокот, — а нам тут умирай от любопытства.