Состоятельная женщина. Книга 1 - Барбара Брэдфорд

„Не сходи с ума”, – твердо приказала она себе, еще крепче сжимая локоть Адели, чтобы, с одной стороны, успокоиться самой, а с другой – поддержать Адель.

Когда они наконец спустились в холл, хозяйка, быстро оглянувшись вокруг, тоже начала дрожать. Чтобы унять дрожь, она плотнее запахнула халат. Казалось, ей передался страх Эммы.

– До чего же здесь мрачновато и тоскливо. Пожалуйста, зажги газовый свет.

Быстро исполнив ее просьбу, Эмма поспешила за Аделью, которая, приняв величественный вид, уже вплывала в библиотеку – прямая спина, гордо поднятая голова, напряженный разворот плеч, лицо неподвижное, словно высечено из белого оникса. Стоя у шкафчика черного ореха, Мергатройд протирал хрустальные бокалы, готовясь к вечернему приему. В этот момент в комнату вошла Адель, сопровождаемая Эммой. Дворецкий быстро выпрямился и не без удивления поглядел на миссис Фарли, которая весьма редко появлялась внизу днем, если появлялась вообще.

– О, мадам, как приятно видеть вас в добром здравии. Чем могу служить, миссис Фарли? – с почтением обратился он к хозяйке.

– Благодарю вас, Мергатройд, мне ничего не надо, – ответила Адель, пытаясь изобразить на своем лице улыбку.

– У вас все в порядке, миссис Фарли? – спросил он, пристально глядя на нее.

– Конечно, конечно, – поспешно ответила Адель, проходя вглубь комнаты, по-прежнему в сопровождении Эммы. – Просто я хочу кое о чем поговорить с детьми, вот и все. Спасибо за внимание, Мергатройд.

– Всегда рад служить, мадам, – ответил тот. Чувствовалось, что дворецкого прямо-таки распирает от любопытства. С участливым видом он вертелся около Адели, придвинув к ней стул, сесть на который она отказалась, предпочитая стоять перед камином. Эмма тем временем отошла в сторону, не сводя напряженного взгляда со своей хозяйки и сохраняя суровое выражение лица.

Адель повернулась к дворецкому.

– Если мне что-нибудь понадобится, я позвоню, Мергатройд. А сейчас вы свободны, – и она отпустила его легким кивком головы.

– Слушаюсь, мадам, – ответил дворецкий, склонившись в подобострастном поклоне. Прихватив салфетки, которыми он протирал бокалы, Мергатройд, пятясь, удалился. В дверях он бросил злобный взгляд на Эмму.

„И как эта девка вкралась в доверие госпожи и миссис Уэйнрайт? Уму непостижимо!” – завистливо пробормотал он себе под нос, плотно закрывая за собою дверь.

После его ухода Адель по-прежнему продолжала стоять, одной рукой держась за край каминной полки и сунув другую в карман халата – пальцы были так сильно сжаты, что ногти буквально впивались в ладонь, причиняя боль. О, как хотелось ей убежать к себе наверх, спрятаться в своих покоях, где за плотно закрытыми дверями никто не сможет ее потревожить. Только мысль об Эдвине принуждала ее оставаться здесь, чтобы лицом к лицу столкнуться с Джеральдом, этим злобным созданием, от которого можно было ждать все что угодно.

Наконец дверь отворилась – и в комнату вошел Джеральд, сопровождаемый Эдвином, следовавшим в некотором отдалении. Остановившись возле стола, за которым обычно сидел отец, он стал испуганно озираться вокруг, мелко дрожа от страха.

Джеральд прошагал до середины комнаты – казалось, его жирное тело вот-вот, как тесто, вывалится из плотно обтягивавшей живот куртки для верховой езды и готовых лопнуть коротких бриджей. Поднимаясь в библиотеку, он успел сообразить, что разговаривать лучше с матерью, чем с отцом. С этой вздорной и недалекой женщиной, по его мнению, справиться будет совсем нетрудно. Не то что с отцом.

„Ах ты, безмозглая сука!” – думал про себя Джеральд, лучезарно улыбаясь матери и останавливаясь прямо напротив нее.

– Пожалуйста, мама, извини, что я был столь непростительно груб, когда разговаривал с тобой, – произнес он заискивающим тоном с самым невинным выражением лица, какое бывало у него весьма редко. – Я сам знаю, что это недостойно. Мы оба были чересчур разгоряченные, из-за того все так и вышло. Но я совсем этого не хотел, и если чем-то тебя обидел, то прошу меня простить. Я от всей души надеюсь, дорогая мамочка...

Адель при словах сына пришла в явное замешательство: она готовилась услышать в словах Джеральда злость, оскорбления, даже новую вспышку дерзости. Словом, все что угодно, но только не раскаяние. Поэтому в первый момент она испытала и некоторое облегчение. И уже готова была внутренне расслабиться, когда интуиция подсказала ей, что этого делать не следует. Как бы низко ни ставил ее сын, Адель на самом деле была куда более проницательной, чем мог представить себе Джеральд. Она слишком хорошо знала, каков в действительности ее старший сын. Знала и по этой причине не доверяла ему. Кроме того, она отдавала себе отчет в том, что, подобно всем грубиянам, в глубине души он был отчаянным трусом.

Адель решила не поддаваться на его уловки. Стоит ей проявить хоть малейшую мягкость, как он тут же воспользуется ее слабостью и в результате она потеряет не только лицо, свой материнский авторитет, но и возможность защитить Эдвина от дальнейших посягательств Джеральда.

– Ты поступил не просто грубо, а жестоко, – обратилась она к старшему сыну. – На этот раз я, так и быть, соглашусь оставить этот случай без последствий, но в дальнейшем ожидаю от тебя более уважительного и достойного поведения, – она говорила ровным голосом, смотря на Джеральда в упор и на разу не позволив себе отвести взгляд. – А сейчас изволь мне объяснить твое возмутительное поведение там, во дворе. Я хотела бы выяснить, почему собственно... – Адель на миг умолкла, продолжая мерить сына холодным взглядом, – ты позволил столь отвратительное отношение к своему младшему брату? Я нахожу твои постоянные придирки к Эдвину достойными всяческого порицания. Ведь он твой брат! Знай, больше терпеть подобное я не намерена, Джеральд.

Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Джеральд понял из слов матери одно: разговор будет гораздо тяжелее, чем он себе представлял. Выдержка матери и ее спокойствие озадачивали. Да, похоже, сообразил он, что одним извинением тут не отделаешься. Глубоко вдохнув, Джеральд приступил к объяснениям, стараясь говорить как можно более примирительным тоном:

– Все это, мама, было лишь бурей в стакане воды, поверь мне, я говорю тебе сущую правду. Мне очень жаль, но я... вспылил больше чем надо. – Он сделал небольшую паузу и послал матери одну из своих самых очаровательно-фальшивых улыбок. – Мы ехали верхом по вересковому лугу... ну, ты знаешь. И когда возвращались обратно, то нам повстречалась какая-то собака – скорей всего убежала из деревни. Она попала в один из капканов, которые расставил там отец, чтобы ловить зайцев и разных грызунов. Эдвину стало жалко собаку. Но эту свою жалость он начал выражать слишком уж явно, так мне, во всяком случае, показалось. Он даже захотел выпустить пса из ловушки. Я возражал. Ну мы и повздорили с ним. У этих капканов очень опасное устройство. В конце концов я убедил брата оставить собаку и ехать дальше. И тут, не знаю почему, на него вдруг что-то такое нашло – и он разревелся. Уже когда мы подъехали к дому. Вот, дорогая мамочка, и все, что тогда произошло.