Состоятельная женщина. Книга 1 - Барбара Брэдфорд

Выдергивая нитки, Эмма думала сейчас о меню сегодняшнего ужина и беззвучно смеялась, припоминая выражение лица миссис Тернер, когда та поутру впервые знакомилась с перечнем блюд. Глаза ее буквально вылезли из орбит, и добрый час она пыхтела и сопела от возмущения. Эмма легко представляла себе, что делается внизу на кухне в эту минуту. Бедная кухарка, которой за все годы работы в Фарли-Холл ни разу не поручалось готовить столь грандиозный пир, наверняка выходит сейчас из себя, ворча и негодуя.

Гостям предполагалось сначала подать охлажденную икру, посыпанную рубленым крутым яйцом, свежим луком и кусочками лимона с сухариками „мелба". После этого должны были следовать раки в соусе, черепаховый суп с добавлением шерри („Только смотрите, чтобы шерри не было слишком уж много! – предупредила их миссис Уэйнрайт. – Его нужно ровно столько, чтобы придать пикантность, не больше”). Далее предполагалась дуврская камбала под белым винным соусом с грибами и особым сортом лука. Основным блюдом являлся ростбиф с соусом, куда щедро добавили хрен, картофель, запеченный на противне вместе с мясом, морковь и горошек в мясной подливке.

Кроме того гостям собирались подать целый набор сыров – от стилтонского белого, до „Чеширского” и уэйнслидейлского рокфора с разными сортами крекеров и легких бисквитов. Последней точкой всей этой трапезы, которую кухарка именовала „проклятой”, должен был стать десерт: консервированное фруктовое ассорти (на это ушли чуть не все прошлогодние кухаркины заготовки, хранившиеся на полках в ее кладовой и сейчас настаивающиеся в шерри), пирог со свежим лимоном и густыми взбитыми сливками и, наконец, шоколадный мусс – по словам миссис Уэйнрайт, для полного совершенства ему надлежало быть легким и воздушным.

Эмма знала, что для приготовления многих из этих блюд кухарке пришлось работать на пределе своих возможностей. Никогда раньше той не доводилось создавать ничего подобного. Да и сама Эмма еле-еле справилась со всеми бесчисленными проблемами, возникающими одна за другой. Она должна была, к примеру, отвечать за суп и подливу для рыбы и участвовать в приготовлении мясных блюд, не говоря уже о том, что ей поручили сделать мусс и залить ликером фруктовое ассорти, так, как наказала миссис Уэйнрайт.

Неудивительно поэтому, что Эмма радовалась внезапной возможности хоть на миг вырваться из этого круговорота. В последний час на кухне началось настоящее светопреставление. Кухарка настолько вымоталась, что стала накидываться на всех, кто находился рядом, не исключая даже мать Энни. Сидя в спальне госпожи, Эмма снова улыбнулась. Уж ей-то не знать, как легко может выходить из себя миссис Тернер, если обычный распорядок на кухне почему-либо давал сбой. К тому же сквайр давно не устраивал подобных званых ужинов, так что паникой были охвачены все, пожалуй, кроме миссис Уэйнрайт. „И меня! – гордо возликовала Эмма, вспомнив похвалы миссис Уэйнрайт в свой адрес. – Недаром она говорила, что у меня хорошая выдержка, сноровка и легкая рука, если надо сделать хороший мусс или соус”.

Хотя сама Эмма не любила разных деликатесов и предпочитала простую пищу, готовить она любила и воспринимала приготовление каждого изысканного блюда как испытание своих возможностей. С приездом Оливии меню в Фарли-Холл несколько усложнилось, и Эмме все чаще приходилось помогать миссис Тернер с готовкой. Кроме этого она смогла многому научиться от миссис Уэйнрайт, которая имела обыкновение писать подробные инструкции по каждому новому блюду, которое включалось в меню, и к тому же, как правило, сама являлась на кухню, чтобы присутствовать при наиболее ответственных моментах, когда могла понадобиться ее помощь. Эмма собирала все меню и вместе с инструкциями вклеивала их в старую школьную тетрадку для домашних упражнений. Интуиция и здравый смысл подсказывали ей, что в один прекрасный день все это может пригодиться.

„Да, – подумала она сейчас, – надо будет обязательно записать название этого странного сорта чая в своей тетрадке: „Лэпсанг Сушонг”. И не забыть еще те вина, которые миссис Оливия Уэйнрайт вместе с Мергатройдом отбирали в погребе, – каждый сорт к какому-нибудь одному определенному блюду”. Эмма с большим вниманием прислушалась к тому, что рассказывала утром миссис Уэйнрайт: так, она впервые узнала, что красное вино подают всегда к мясу, в то время как белое – идет с рыбой, а шампанское – к десерту. Этикетки на бутылках были какие-то странные. „Хренцузские” – так называла их миссис Тернер с презрительной гримасой. Мергатройд в ответ даже вспылил:

– Это самые лучшие французские вина, к вашему сведению! – огрызнулся он. – Выдержанные, их сам старый хозяин отбирал давным-давно. Таких днем с огнем не сыщешь, даже в самом Лондоне, – закончил он торжественно.

„Да, нужно не забыть правильно записать названия вин, ничего не перепутать,” – продолжала размышлять Эмма, наказывая себе обязательно взять у миссис Тернер сегодняшнее меню на ужин. Отмотав кусок черной нитки, Эмма послюнявила его конец, вдела в иголку и принялась подшивать подол платья, думая при этом, однако, по-прежнему о своей заветной школьной тетрадке. Все, что могло представлять хотя бы какую-то ценность, неизменно попадало туда. Она не знала толком, какого рода информация понадобится ей в Лидсе, когда она приступит к выполнению своего Плана, – она должна быть к этому готова в любой момент. Истрепанная, старая тетрадка содержала меню на все случаи жизни, бесчисленные рецепты, советы домашней хозяйке, инструкции по шитью, выкройки платьев и шляп, сделанные самой Эммой, и некоторые из откровений миссис Фарли, касавшихся ухода за кожей лица – секрета вечной красоты. Теперь в тетрадке появился список вин, с гордостью констатировала Эмма. Так она неторопливо шила, лелея свои честолюбивые планы и время от времени поднимая взгляд на миссис Фарли. За ней, Эмма знала это, нужен глаз да глаз, чтобы убедиться: перед ужином с ней ничего не произошло и не потревожило ее покоя. Ведь до вечерней трапезы оставалось так много времени. Гости собирались к четверти девятого, а подавать на стол надо было ровно в восемь тридцать. К этому часу, как назидательно поучал ее сегодня утром Мергатройд, она должна быть в парадной форме и свеженакрахмаленном переднике. Можно подумать, она сама этого не знает.

К счастью, Адель Фарли была на редкость спокойной – покончив с чаем, она снова принялась за газету. Боязнь, что Адам разозлится, если она будет вести себя за ужином не так, как положено, заставила ее подавить свой порыв и не посылать за Мергатройдом, чтобы он принес ей виски – единственную вещь, которая теперь была в состоянии заглушить боль.