В тени Алтополиса - Артем Юрьевич Углов

- Какие пацаны, с заправки? Или Лёня-трепач с третьего подъезда?

- Вот что ты за человек Гамаш, вечно в пику сказать норовишь. И говнишь, и говнишь… короче, я в парк. Кто хочет пить, айда за мною.

И мы нестройной толпой направились следом за Тошей – все, даже несогласный до того Гамахен. Дошли до колоннады, украшавшей собою вход, и столкнулись с бдительным охранником. Тот, после проверки билетов приказал привести себя в надлежащий вид, то бишь одеться.

- Да ладно тебе, дядя, мы же с пляжа. Будет придираться, - попытался включить делового пацанчика Гамахен. Повыпендривался и сдулся под строгим взглядом.

- Молодой человек, вам напомнить о правилах поведения в общественных местах?

- Да Боже упаси, - всплеснул руками Гамахен, – что мы, дикие какие? Как вести себя в приличном опществе - знаем, и кому в пояс кланяться - тоже.

- Ну-ну, - недобро процедил охранник. - Вернул билеты, а после долго смотрел вслед, пока мы не скрылись за поворотом.

В парке повсюду горела иллюминация: гирлянды на ветках деревьев, огоньки в кафе, и конечно же фонарные столбы с исполненными под старину чугунными вензелями. На центральной дорожке аж глаза заболели от яркого света.

Народа по парку прогуливалось множество. Солидные господа в жилетках и начищенных до блеска ботинках. Барышни с их извечными зонтиками, элегантно используемыми на манер трости. Были и городские модницы в непозволительно коротких платьях до самых колен. Гимназисты, отставные военные, вечно носящаяся мелюзга – все они одновременно говорили, спорили и смеялись. Отовсюду играла музыка, звучали здравицы и перезвон наполненных шампанским бокалов.

Я окунулся в ночную жизнь с головой, словно в переполненное праздником озеро. Но стоило лишь вынырнуть – свернуть на боковую дорожку, и очарование спало. Исчезли встречные прохожие, затихла музыка духового оркестра и даже свет фонарей сделался тусклым и безжизненным.

- Должно быть где-то здесь, - Тоша растерянно огляделся. Мы стояли аккурат по центру площадки, окруженной темной стеной кустов.

- Ты уверен? – переспросил раздраженный Гамахен. Последнее время он только и делал, что елозил рукой под шортами, пытаясь вытряхнуть остатки песка. А всего-то и нужно было – последовать примеру других и окунуться напоследок. Мне было хорошо, и Тоше с Малютой тоже, а Гамахен аж весь исстрадался. Может потому и брюзжал всю дорогу, высказывая сомнения в умственных способностях приятеля. Теперь же даже обрадовался.

- Говорили ему… И где они? Где?! Где обещанные аппараты с газировкой?

- Здесь должны были стоять, - Тоша присел на корточки, и спустя секунду ткнул пальцем в глубокие вмятины на асфальте. – Вон, видишь!

- Да толку мне от твоих следов. Газировка, спрашиваю, где?!

- Увезли!

- Хвала небесам, наконец-то выяснили! - Гамахен театрально взмахнул руками. – Битый час втолковывал, что вывезли их еще прошлой осенью, так нет же - уперся… Цирковая обезьянка и та посообразительнее будет.

- Кто цирковая? - у Тоши аж желваки на скулах заиграли. Он резко поднялся и двинулся в сторону обидчика. Обыкновенно трусоватый Гамахен отступать не намеревался. Напротив, выпятил впалую грудь, словно боевой петух, изготовившийся к драке. Выставил вперед кулаки и демонстративно помахал ими в воздухе.

Случится бы драке, но тут в конфликт вмешался Малюта. Сделал он это не по причине миролюбивого характера. Отнюдь нет… Здоровяк с большим удовольствием посмотрел бы на то, как пацаны мутузят друг дружку. Простой он был человек, потому и радости у него были простыми. К примеру, бросить в соседа козюлей или подразнить гуся, неведомо каким образом занесенного в трущобы. А еще обыкновенная пацанская драка. Что может быть лучше? И только совсем уж необычные вещи могли отвлечь его внимание.

- Глянь, малой, не твоя ли знакомая? - толкнул он меня в бок.

На дальней дорожке показалась девичья фигура в знакомом ситцевом платье и копной светлых волос, выбившихся из-под шляпки. Мне редко доводилось видеть Арину напуганной, и вдруг этот быстрый, спотыкающийся шаг. Она почти бежала, неловко припадая на левую ногу.

- Стой, шлюха! – послышался рык и следом на дорожку вывалился кавалер. Тот самый, что позволял себе всякое, лапая прилюдно. Очки-авиаторы перекочевали с переносицы на лоб, давая возможность разглядеть перекошенное в злобе лицо. В покрасневших глазах плескалась ярость. Мне доводилось видеть подобное, когда человек теряет контроль, превращаясь в подобие дикого зверя, готового снести любое препятствие на своем пути. Как было зимою, когда пьяный Михась едва не забил до смерти работницу мадам Камиллы. И вот теперь история повторялась. Жаль только, нет в кармане свинчатки.

- Убью, мразь!

Мужчина был быстрее, а тут еще Арина неловко споткнулась и повалилась на землю. Она все же успела подняться, но лишь для того, чтобы снова упасть. Догнавший девушку ухажер пнул с размаху, как обычно бьют мужики в драке, нисколько не сдерживая силу. А дальше…

Дальше я понять не успел, как ринулся на выручку. Перемахнул через ограду кустов и побежал напрямки, не сводя глаз с возвышающейся над девушкой фигуры. А тот продолжал бить. За первым ударом последовал второй и третий. Кавалер просто и незамысловато пинал распростертое на земле тело. Он отвел ногу для очередного замаха, когда я врезался в него - в тошнотворно воняющую одеколоном рубашку. Попытался повалить, но то ли скорость набрал недостаточную, то ли противник оказался на удивление ловким. Мир вдруг перекувыркнулся и на земле оказался я один.

- Чего?! - рявкнул опешивший мужик. - Ты ещё кто такой?

Поправил едва не слетевшие со лба очки и с удивлением заметил: - твою же мать, рубашку