Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

Для «верхнего» Дениса все происходящее очень напоминало 3D фильм, вроде «Аватара», когда всей душой сопереживаешь главному герою, болеешь за него, но изменить что-либо в его поведении не можешь. «Нижний» Денис, а если выражаться точнее — тело Дениса, действовало совершенно самостоятельно и на удивление результативно. Все, чему его научил Мастер войны ш'Тартак применялось с максимальной эффективностью — «нижний» так и не позволил белым рукам «монаха» схватить себя, и единственное, что «монах» мог поставить себе в плюс был когтистый удар, в клочья разорвавший куртку на груди у Дениса и полоснувший по телу. «Нижнего» Дениса при этом откинуло на полшага назад, а «верхний» вообще ничего не почувствовал.

Зато парфан нанес «монаху» не менее дюжины ран, из которых медленно, словно густой дым, изливалась какая-то белесая, отвратительная на вид, субстанция. Чем больше этого «дыма» вытекало из «монаха», тем медленнее он становился. Исход боя был предрешен — «нижний» Денис оказался у «монаха» за спиной и провел молниеносный режущий удар, отделив то, что у «монаха» заменяло голову, от остального тела. После этого выяснилось, что никакого капюшона не было — это и была голова «монаха», равно как не было и плаща — это было его тело. Через десяток секунд от чудовища не осталось ничего — оно растаяло белым дымом.

Когда Денис пришел в себя — в буквальном смысле этого слова, то есть когда «верхний» Денис воссоединился с «нижним», первое что неприятно его поразило, это боль в располосованной груди, второе — что сил не осталось даже на то, чтобы подняться с земли, на которой он себя и обнаружил лежащим, а третье — что снова ни черта не видно. Оказывается «сверху», все: дерущиеся, лес, дорога, кусты, тропинка к морю были видны как днем, ну… или как в только что наступившие сумерки, а сейчас все по новой: «Я иду по Уругваю, ночь хоть выколи глаза!»

— Значит Шэф меня ждет… вашу мать… — злобно ругнулся Денис, с трудом поднимаясь, — у тропинки… мать вашу… к морю… вашу мать… ладно… сссук — ки… я вам покажу… мать вашу… такого Шэфа… вашу мать… что не скоро забудете!.. Бля — ди!..

Денис понятия не имел, кто именно эти «суки», устроившие ему такую черную подставу, но его переполняла такая ярость, что если бы одна из вышеупомянутых «сук» сейчас оказалась в пределах достигаемости, она бы об этом сильно пожалела, несмотря на то, что Денис едва держался на ногах.

Выматерившись, он почувствовал значительное облегчение на душе и, соответственно, невероятный подъем душевных сил. Жаль только с физическими все обстояло ровно наоборот — у них был упадок, однако, собрав остаток этих самых физических сил, Денис неторопливо тронулся в обратный путь. Пройдя с десяток метров он резко остановился. А остановился он из-за простого вопроса, который задал ему неугомонный внутренний голос:

«А куда ты, собственно, так резво ковыляешь?» — вопрос был элементарный, и предполагал такой же элементарный ответ.

«Домой! — буркнул Денис, — а куда еще, по твоему, на блядки что ли!?»

«Домой — это куда?» — уточнил голос. Вот после этого повторного вопроса Денис и остановился, потому что до него дошло, что ответ не столь очевиден, как кажется.

«А действительно куда? В свою соту? Так не факт, что те кто меня из нее вытащил, позволят вернуться. Вернее не так — наверняка не позволят. Ведь они рассчитывали, что меня схарчит эта пакость… — Денис зябко передернул плечами, припомнив «монаха» с его телескопическими ручонками. — А если я объявлюсь на территории Обители, еще чего-нибудь придумают… таких свидетелей не оставляют. Как-то все это не похоже на заговор одиночки: Обитель совершенно пустая… охраны на воротах не было… ворота открыты — иды дарагой!.. парагуляйся!.. мать вашу! — Денис снова хотел выругаться, но подавил это естественное желание — надо было не злиться, а думать. — Да, в конце концов, даже если это был кто-то один, он наверняка будет где-то поджидать, чтобы удостовериться, что меня ухайдакали. Сволочь! А может, кто-то наблюдал за дракой и сейчас готовится напасть… или тетиву натянул! — эти мысли бодрости не добавляли, и Денис застыл в нерешительности. — А может сигануть в кусты, спрятаться и дождаться утра?»

«Можно не дождаться…» — невесело прокомментировал внутренний голос.

«И то правда, — нехотя согласился Денис, — раненная грудь горела огнем, и с каждым мгновением болела все больше и больше, а если потерять сознание, то кирдык — здесь и останешься. — Значитца, так, Шарпов, — решил Денис, — оставаться на месте нельзя — надо идти, но… куда идти? В Обитель нельзя — наверняка ждут… значит куда?.. правильно… во Дворец Великого Магистра!»

«Уверен?» — засомневался голос.

«А куда?.. Больше некуда!»

«Ну — у… наверно… а если по дороге?..»

«А если по дороге нападут, то все… — пиздец. Ни бежать, ни драться я уже не могу…»

Внутренний голос промолчал, признавая правоту Дениса, и тот медленно, стараясь не шуметь, начал движение. До Дворца он добрался без приключений, не встретив никого ни на лесной дороге, ни в городе, ни на площади.

«Вымерли все что ли? — лениво подумал Денис и… похолодел: — А вдруг действительно! А вдруг эти «монахи» всех уже сожрали и он остался один! — Это все объясняло: и пустоту в Обители, и отсутствие охраны на воротах! — Ну вот, — промелькнула горькая мысль, — думал, что страшнее уже не бывает! Бывает…» — Денису стало неимоверно жутко, когда он представил, что остался один в Обители… да что там — в Обители! — может на всем Маргеланде!.. Навсегда!.. Такого страха он не испытывал даже когда стоял оцепенев перед «монахом». Избавиться от этой жути можно было только одним путем — надо было срочно найти живых людей!

Дворец Великого Магистра был заметен из-за искр, которые время от времени пробегали по решетке, и Денис ринулся к нему бегом — куда вся слабость подевалась! Он подскочил к сплошным металлическим воротам и забарабанил в них рукояткой парфана, сделанной неизвестно из чего, может камня, может кости, может дерева, пластик вряд ли, но явно не из металла. Ворота не искрили, но колотить в них голой рукой Денис побоялся, мало ли… и так неизвестно, проводит рукоятка ток, или что там искрит, а вот рука наверняка проводит.

Ему казалось, что барабанит он очень долго, но на самом деле он нанес всего ударов пять или шесть, прежде чем со стороны Дворца Великого Магистра послышались недовольные голоса. Последний удар Денис нанес уже когда отворилась незаметная калитка и на площади появились две угрюмые «пчелы», с опухшими ото сна лицами. Человек, поднятый от сна самым наглым образом, вряд ли может испытывать теплые чувства к поднявшему: