Дворянство. Том II. Ступай во тьму - Игорь Игоревич Николаев

пальцев для более яркого ощущения. Елена почувствовала, что тоже закусила губу, только по совсем иному поводу. Дессоль глянула на лекарку, стукнула по барабанчику еще трижды, завершая мелодию, закрыла глаза, слушая, как долго затихают в неярком свете комнаты звенящие нотки. Елена слабо улыбнулась, тоже заслушавшись. Ей почему-то хотелось плакать, наверное, от избытка чувств. Слишком уж много событий уместил этот день. Ярких, странных, удивительных.

- Тебе нравится? – спросила баронесса.

- Очень, - искренне ответила Елена и подумала, неужто и в самом деле это была музыка персонально для нее?

Начинался дождь, снова застучали в окно тяжелые капли. За дверью мощно храпела компаньонка баронессы. Две молодые женщины переглянулись и, как по команде, хихикнули. Елена подумала, что Жоакина, сейчас, должно быть страдает и мокнет. И тут же Дессоль вздрогнула, подняла руку, будто стараясь заслониться.

- Что случилось, - встревоженно привстала Елена.

- Ты… - прошептала баронесса. – Твоя улыбка… Она вдруг помрачнела… страшновато.

- Да? – Елена провела руками по лицу, разминая мимические мышцы, как пластилин. – А так?

- Лучше, - кивнула Дессоль.

- Завтра мне надо будет уехать, - извиняющимся тоном произнесла рыжеволосая.

- Куда? – встрепенулась брюнетка, ее темные волосы падали на плечи волнами, как лепестки ночной тьмы. В свете ламп и нескольких свечей бледная кожа Дессоль будто светилась изнутри, обретая мягкий, теплый оттенок.

- Это ненадолго, - поспешила уверить Елена. – Есть одно дело…

- Насколько?

- Ну… - протянула Елена, выстраивая в уме маршрут. – Дня на четыре. Может пять.

Баронесса еще сильнее огорчилась, моргнула несколько раз, будто стараясь удержать слезы. Помня, что беременные подвержены внезапным перепадам настроения, Елена корила себя за неудачный момент для сообщения. Следовало побыстрее придумать, как все переиграть.

- Целых четыре дня? Или даже пять! А если со мной что-нибудь случится?

Этим вопросом и сама Елена задавалась неоднократно. Проблема была в том, что чем дольше тянешь, тем больше шансов, что и впрямь случится. Оставалось или рисковать, или отложить доброе дело на неопределенный срок. Очень неопределенный. Елена подозревала, что при благополучном разрешении от бремени лекарские заботы не кончатся, а лишь перейдут в иное состояние. Учитывая, что даже в богатых домах смерть уносила до четверти младенцев.

- И кто же будет рассказывать мне чудесные истории? – чуть не плакала Дессоль. – Мне без них так грустно! Они такие чудесные, - она мечтательно прищурилась, вспоминая. – Этот добрый белый колдун, любовь бессмертной девы к доблестному рыцарю, храбрые карлики…

Хоббиты, хотелось проорать Елене. Хоббиты, а не карлики! Они много времени потратила, стараясь разъяснить принципиальную разницу, однако не преуспела. В очередной раз не совпал пресловутый «культурный код». Но требовалось что-то быстро придумать, баронесса готова была вот-вот разрыдаться. Нужно переключить внимание на какую-нибудь диковинку, что-то необычное. Черт возьми, уже слезы покатились! Бешено скачущие мысли Елены вдруг перепрыгнули на тему шокирующего платья, которое – увы! - на прием у короля не надеть. Есть ли на свете девочка, способная устоять перед обсуждением нового платьишка? Елена знала, что по крайней мере одна – то есть она сама – точно имеется. Самое время проверить насчет второй.

- Хочешь, покажу интересный наряд? – выпалила она.

- Что? – нахмурилась Дессоль, простонародно хлюпая аристократическим носом и вытирая слезинки кончиком мизинца.

Елена решительно встала с пуфика, прошла к дверце в углу, за которой открывалась малая гардеробная с домашними нарядами баронессы. Лекарка точно помнила, что там же хранится материя для починки, украшений и прочего рукоделия. Оставалось лишь надеяться, что в сундуках найдется кое-какая вещь…

Дессоль переплела пальцы, оперлась на них подбородком, выжидательно подняв брови. Она уже привыкла, что рыжеволосая всегда найдет, чем удивить. Так вышло и на сей раз. Сначала Елена издала негромкий – чтобы не будить прочих домочадцев – возглас торжества. Затем вернулась, не глядя, прикрыв за собой дверцу гардероба. В руке женщина держала плотный и увесистый сверток.

- Ножницы, - сообщила драматическим шепотом Елена, разворачивая ткань. – Надо ножницы.

- Там, - указала Дессоль. – В корзинке на столе. У окна.

Она не пыталась помочь, лишь села поудобнее. То ли не хотела тревожить живот, то ли ей попросту нравилось наблюдать за… подругой? Баронесса не раз уже задавалась простым и одновременно сложным вопросом – кто для нее Хель? Впрочем, Дессоль тоже решила подумать об этом после.

Елена тем временем, хмурясь и шевеля губами в беззвучном шепоте, отмеряла ткань, стараясь не гадать, сколько стоит цельный отрез. Хоть и простой лен, однако хорошего, очень мелкого плетения, поверхность гладкая, словно шелк. Кажется, муслин… Будем считать, что это расходы на увеселение благородной дамы, а таковое, как известно, дешевым не бывает. По ширине более-менее сойдет, по длине… да, надо резать. Ножницы тихо заскрипели, отделяя лишнее.

- Вот так, - Елена подняла ткань, еще раз прикидывая, как будет складывать. Отложила, решительно избавилась от штанов, оставшись в панталончиках, похожих на шорты, и легкой рубашке. Дессоль склонила голову и стала накручивать локоны на тонкие длинные пальцы.

- Вот так… - лекарка прихватила один угол зубами, второй завела за спину, обернула вокруг талии. Мимоходом подумала, что глупость получилась – надо было показать индийское сари, тогда резать не пришлось бы, а выглядит не хуже и не менее экзотично для тяжеловесной моды Ойкумены. Но что уж теперь… в следующий раз.

Дессоль открыла рот от удивления. Прямо на глазах отрез ткани превращался в странное, невиданное платье. Елена, тем временем, сделала еще пару манипуляций и быстро связала два конца на плече. Подбоченилась, опершись рукой на бедро, изогнулась, очень и очень надеясь, что это выглядит хотя бы вполовину так изысканно, как у моделей на фотографиях.

- Вот, - подмигнула она баронессе.

- Боже, - выдохнула Дессоль. – Но… как?

- Просто. Я покажу.

Елена посмотрела на себя в ростовое зеркало, сделанное из полированного металла, чуть улучшенного заклинанием. Баронская семья была достаточно богата, чтобы купить настоящее большое зеркало, которое позволяет человеку обозреть себя с головы до пят. Но в силу дороговизны куплено было лишь одно - предмет невероятной роскоши стоял в покоях Теобальда, который часто посещал светские мероприятия и должен был выглядеть соответственно. Женщинам приходилось довольствоваться тем, что попроще и доступнее. В мутновато-желтой глубине лекарка видела фигуру, которая больше подошла бы мужчине, подтянутому, хотя и не очень широкому. Гимнасту, скажем. Или пловцу. Да, так или примерно так выглядела Флесса во время первого