Алхимические хроники (части 1-3) - Лана Туулли

— Конечно, «волшебница» в переносном смысле, лицензии Министерства Чудес на магическую практику у нее нет, только вдохновение и тонкое понимание жизненных ценностей… — продолжала меж тем госпожа Синтия. — Так что не беспокойтесь, Элоиза регулярно совершает чистку кармы.

— Хорошо, — мрачно протянула Далия. — Наследственность?

— Никто в нашей семье не страдал ожи… э-э… избыт… — запнулась графиня. В итоге обошлась без слов, обрисовав в воздухе, что и сколько она имеет в виду. — И в семье Федерико тоже.

— Я имею в виду, а может, у вас где-нибудь в родословных затесались цинские слоны, риттландские белые медведи или розовопятые тролли?.. Нет? — Далия осмотрела выпученные от изумления глазки графини и решила, что, кажется, нашла верный тон общения с ней. — Думаю, вам стоит проверить. Пожалуй, мне стоит полистать ваши семейные архивы, вдруг что-то найдется… Продолжим. Знаете, я хотела бы ознакомиться с теми мерами, которые вам были рекомендованы предыдущими специалистами. Просто, чтобы убедиться в степени их соответствия квазиметрическим характеристикам изоморфно-функциональной мощности истероидности потенциала нашего объекта.

— Конечно, — пролепетала графиня. — Только, прошу вас… То слово…

— Какое?

— «Мощность» — оно ведь тоже… не рекомендовано для общения с Элоизой…

— Пишу за номером один. Ограничение использования вербальных триггеров[4] стрессовой ситуации критической рефлексии… Еще что было?

Графиня уже не помышляла о своем графиньском достоинстве, она была изумлена до сползания с диванчика:

— Потом… мы повесили в комнату Элоизы портреты самых известных дам нашего и соседнего королевств, ну знаете, королевы Сиропии, мадам де Шумпадур, баронессы Булыг, княгини Леушки Чернесской…

— Да? А я почему-то думала, что баронесса Булыг — гномка, а князья Чернесские — оборотни?

— Э-э… — запнулась ее графиньство. — Ну, в общем, портреты брабансских, ллойярдских и наших, кавладорских придворных красавиц. Чтобы ей было на кого ровняться…

— Номер два. Моделирование вероятностного события с использованием механизма темпосоциофлексии…

— Простите… — придушенно пискнула Синтия. — А что такое — темпоциосо…фл…кскс…

— Темпо — время, социо — общество, флексо — отражение… «Временно общественное отражение» Как-то так… Продолжайте.

— Потом… была акопунктура.

— Номер три… Точечные тактильные воздействия с помощью… ясно. Дальше.

— Потом… собственно, я не уверена, что это случилось именно потом, потому как началось все сначала, и я теперь не помню, что было до, что было после, что — вместо…

— Короче и конкретней, — потребовала Далия. Страх, что она может не справиться с какой-то плевой задачкой — устроить сеанс экстренного похудания графской дочке, куда-то ушел, так что мэтресса чувствовала себя уверенно, как будто проводила вступительное тестирование с будущим вероятным прогульщиком и двоечником. — Что вы имеете в виду?

— Диету, — ответила Синтия. — Их было много: молочная, картофельная, ллойярдская — вы не представляете, мэтресса Далия, как, оказывается, трудно убедить прислугу встать утром пораньше и наловить бадью-другую свежего утреннего тумана! Еще была диета цинская, химерская — сочетание мясных и немясных продуктов; Элоизочке очень нравилось сочетание котлет и булочек, только после этой диеты она почему-то на восемь фунтов поправилась. Так же мы пробовали на дочери диету пелаверинсую — о, это было настоящее разорение, приходилось кормить ее на золотой посуде, а потом, потому как все полезные свойства золота Элоизочка с каждым приемом пищи съедала, разоряться на новый столовый прибор…

«Вот сволочь,» — подумала Далия в адрес неизвестного пелаверинца. — «Такую прибыльную идею замацал…»

— Потом была диета с апельсинами, — продолжала меж тем заботливая мать. — Мясная, рыбная, рисовая, овощная, яблочная, на простокваше, на рассоле, на тыквенных семечках, на кружочках лунного кабачка, диета республиканская и колхозная, диета отставной актрисы, диета последнего императора…

— Кого? — вырвался вздох изумления у Далии.

— Никаких намеков на наших друзей из Вечной Империи! — в панике замахала руками графиня Росинант. — Это просто поэтическая вольность, чтобы диета показалась будущему голодающему привлекательнее. Лечебное голодание мы тоже, кстати сказать, пробовали. И неоднократно.

— Гипноз? — потребовала ответа Далия.

— Применяли. Не очень помогло: у Элоизы началось снохождение, она, не просыпаясь, вставала, шла в кухню и там съедала все подряд… Когда бедная девочка покусала медный таз для варенья, хранившейся в семье Федерико без малого три сотни лет, мы решили отказаться от этой методы…

— Заколдовать не пытались?

— Пытались. Любые заклинания почему-то действуют не более сорока восьми часов, а потом наступает… как бы это сказать…

— Магическая отдача, — многомудро прокомментировала Далия. — И Элоиза съедает все, что не доела на протяжении сорока восьми часов… Понятно. Кляп не пробовали?

— Пробовали, — печально отозвалась Синтия.

— И что?

— Его она тоже съела… — Графиня печально вздохнула. — Знаете, мэтресса Далия, ведь вы и вправду наша последняя надежда. Мы так много ожиданий связываем с предстоящим браком Элоизы! Мы так хотим, чтобы она была счастлива! вы просто не представляете! — Синтия зашмыгала, достала из декольте крошечный платочек и зарыдала, аккуратно трясясь и элегантно вытирая слёзки. — В последние месяцы Федерико решил, что мы, как родители, должны сами исправить все ошибки воспитания Элоизы, в том числе и ее привычку… м-м… много кушать. Мы так рады, что появились вы! Теперь у Элоизы не будет повода сердиться на меня или на отца! Как хорошо, что вы приехали к нам в Росинант, мэтресса Далия!

Алхимичка выдала еще одну порцию вежливого оскала. Да, уж, приехала так приехала…

— А что с гномами?

Графиня словила легкий амок.

— Гномов… — пролепетала Синтия. — Элоизочка не ела… Никогда в жизни…

— Да я не об этом, — отмахнулась Далия, на всякий случай фиксируя и это откровение любящей маман. — Вчера, когда моя помощница здоровалась с вашим супругом, он как-то странно на нее посмотрел…

Вообще-то, этот факт Далия придумала только что, и ей было любопытно узнать реакцию графини. Графиня еще раз оглянулась по сторонам, убедилась, что их никто не подслушивает, и шепотом поведала причину некоторой напряженности в отношениях Федерико с гномами:

— Года три назад, когда Элоиза подросла, мы стали задумываться о ее будущем. Ну, и в том числе — собирать приданое. Да-да, мэтресса Далия, помню, что вы не считаете женщину сексуальным объектом, но мы люди провинциальные, привыкли к старому жизненному укладу, действуем по старинке, берём, так сказать, естеством… Короче, Федерико отправился в Ла-Фризе, чтобы заказать для Элоизы украшения в лучшей гномьей мастерской. А тогда, знаете ли, были популярны таки плотные золотые витые ожерелья с драгоценными камнями, а еще — веера на длинной цепочке, и чтобы украшение веера сочеталось с браслетами или диадемой… Вот мастер его и спросил, что Федерико заказывает: опахало для дракона или упряжь для боевой коровы? Федерико обиделся…

— И с тех пор… — принялась размышлять Далия.

— С тех пор мы подумали и решили, что, может быть, Элоиза действительно немного… немного… — Графиня на всякий случай заглянула в бумажку-подсказку со списком запрещенных вербальных триггеров, но и там не нашла спасения. Пришлось говорить по существу: — немного крупнее всех остальных девочек ее возраста. И начали пробовать подобрать ей диету…чтобы она хоть немножко уменьшилась…

«Мда…» — подумала Далия. «Кажется, мы с Напой влипли».

С момента этого разговора прошло четыре дня.

Лучше всего понял ситуацию садовник графа Росинант, чье имя осталось Далии неизвестным. Вечером дня прибытия мэтресса столкнулась с ним, когда исследовала вероятность побега через какую-нибудь лазейку в графском парке. Старик-садовник собирал свои вещи и на вежливую просьбу мэтрессы что-нибудь объяснить, показать выход из гостеприимного замка, спасти дипломированного сапиенсолога из лап жаждущих его практического вмешательства, — в ответ на сбивчивые посулы и объяснения Далии садовник показал на верх сторожевой башни.

— Смотрите, барышня.

— Ну?

— Видите? Там вроде как флаг подняли.

Далия прищурилась.

— Перекрещенные вилка со столовым ножом… Не знала, что у Росинанта такой герб…

— Это значит, что барышню Элоизу опять на диету посадят, — растолковал мэтрессе ситуацию садовник. — Опять, бедная, страдать будет… И не жалко родителям над родным дитём так издеваться! А когда барышня Элоиза страдать изволят, оне, малость, того…