Каган русов - Сергей Шведов

Торжественный прием закончился не менее торжественным обедом, где Ольге было все-таки дозволено сидеть в присутствии императорской четы, но отнюдь не на самом почетном месте. К удивлению присутствующих, великая княгиня и здесь не проронила ни слова. Сидела за столом неподвижно, словно истукан и смотрела на императора большими строгими глазами. Бедный Константин не знал, куда деваться от этого пристального взгляда, потел и даже смущался, вызывая тем самым кривые усмешки придворных. Боярин Василий все-таки произнес речь, приличествующую случаю, от имени великой княгини, но говорил до того витиевато, что никто из присутствующих его так и не понял. Тем более что греческий язык боярина оставлял желать много лучшего. Однако разговор княгини Ольги с императором Константином все-таки состоялся. Возможно, Багрянородного просто разобрало любопытство, о чем это так значительно молчит эта строгая немолодая женщина, и он согласился с ней встретится на женской половине дворца, в покоях императрицы Елены. При разговоре кроме самого императора и его супруге, присутствовали соправитель Роман с женой Феофано и несколько особо доверенных лиц, среди которых выделялся благородными сединами магистр Александр Фока. С княгиней Ольгой были только бояре Василий и Алексей.

- Сожалею, что мой приезд в столицу великих императоров оказался менее удачным, чем мне того хотелось бы, - сухо сказала Ольга. – И виной тому интриги неумных людей, озабоченных только собственным благополучием.

- Но мы готовы подтвердить все ранее заключенные договоры, - сказал магистр Фока от имени императора. – Разве этого мало?

- Мы рассчитывали на более тесный союз, - вежливо возразил ему боярин Василий. – Но дружбы своей мы никому не собираемся навязывать. Мы благодарны великому императору Константину за теплый прием и очень надеемся, что эта встреча послужит началом более тесных взаимоотношений между Царьградом и Киевом.

- Я буду благодарна императору, если он позволит священнослужителям свободно приезжать на Русь и нести слово божье в самые отдаленные наши земли, - дополнила боярина княгиня Ольга.

- Я возражать не буду, - немедленно откликнулся Константин. – Что же касается военного союза, то я считаю его преждевременным.

- Было бы предложено, - спокойно сказала Ольга и встала с кресла, чуть склонив голову на прощанье.

Магистр Константин счел встречу императора и княгини провальной. Паракимомен Иосиф придерживался иного мнения. Все-таки подтверждение прежних договоров в торговой сфере само по себе было большой удачей. Что же касается предложения о союзе, то оно не было категорически отклонено и здесь открывалось широчайшее поле для деятельности. Большим успехом Вринга считал и то, что встреча великой княгини и императора вообще состоялась. И в этом он видел усиление влияния собственной партии, которая в лице благородной Феофано получила надежного и мощного союзника. Пораскинув умом, магистр Константин пришел к выводу, что Вринга, пожалуй, прав. Выяснилось, что Феофано обладает куда большим влиянием на Романа и императрицу Елену, чем это полагали ее покровители. И эта троица, Роман, императрица Елена и Феофано, вполне способны направить помыслы капризного императора в нужную сторону, несмотря на активное сопротивление близких его сердцу советников. Надо полагать, магистр Александр Фока этот уже уяснил и будет теперь более внимательно прислушиваться к мнению Иосифа Вринги и магистра Константина.

- Ты полагаешь, что нам следует пойти на сближение с Фокой? – нахмурился магистр.

- А почему бы нет? – удивился Вринга. – Совместными усилиями мы можем добиться куда больших успехов, чем поврозь.

- Что ты имеешь в виду? – насторожился Константин.

- Мы будем думать, - понизил голос Вринга. – Мне кажется, что юный Роман будет куда более сговорчивым императором, чем его спивающийся отец.

В отличие от ромейских патрикиев Ольга встречей с императором Константином осталась недовольна, в чем она без обиняков призналась боярину Василию. Правда, сделала она это только тогда, когда киевские ладьи уже вышли в открытое море. Конечно, эту поездку нельзя было назвать полной неудачей, но и большого прибытка великая княгиня от нее не получила. И не могла получить, как она теперь понимала. Дело было не в упрямстве Константина, но в первую очередь в том, что ромеи просто не были готовы к жесткому противостоянию с язычниками на севере от своих границ. Судя по осторожным намекам Иосифа Вринги ромеям и на юге хватало забот. А Ольге нужна была твердая опора, чтобы противостоять волхвам.

- Так ведь на Константинополе свет клином не сошелся, - осторожно забросил удочку Василий. – Есть еще и Рим.

- Рим ныне слаб, - отрезала Ольга.

- Папа римский быть может и слаб, зато император Оттон силен, - возразил Василий. – И в отличие от императора Константина он хорошо понимает, какую опасность представляют язычники. Нам особо привередничать не приходится, княгиня: либо каган-бек Иосиф, либо Оттон, а более союзников я не вижу. Патриарх Полиевкт даже не решился послать епископа на Русь, так может Оттон окажется более решительным человеком? Я не жду решительной победы, но, имея такого союзника как Оттон, мы сможем разговаривать с волхвами на равных.

Боярин Василий не раз уже заводит с Ольгой этот разговор, но до сих пор княгиня от его слов отмахивалась. Однако неудачная поездка в Константинополь сделала ее более покладистой. Ольге уже далеко за пятьдесят, Святославу тридцать, он муж в самом расцвете сил. Время будет работать на него. Даже не прибегая к крайним мерам, он без труда приберет власть к рукам. Пока он не торопится, более того сдерживает волхвов. Возможно, причиной тому любовь к матери. И хотя Ольга все время обвиняет Святослава в равнодушии и неблагодарности, в данном случае она не права. Именно любовь к матери и удерживает Святослава от решительного шага. Но, к сожалению, он не сможет долго выдерживать давление волхвов. И тогда вопрос веры будет решен в Руси окончательно и бесповоротно. И решен не в пользу христиан. Об этом боярин Василий прямо сказал Ольге.

- Оперевшись на короля Оттона, ты поможешь не только себе, но и старшему сыну. Волхвы, наученные горьким опытом варягов, поумерят пыл, и христиане Киева наконец-то смогут спать спокойно.

- Хорошо, - сказала Ольга после долгого раздумья. – Действуй, боярин Василий.

Глава 4

Епископ Адальберт

При дворе короля Оттона посланца королевы русов Елены встретили с большим почетом. Боярин Василий и сам не ожидал такого теплого приема. Похоже, в королевстве франков и не чаяли обрести такого союзника и где – в самом сердце языческих земель. Епископ Адальберт и граф Видо, опекавшие боярина Василия во время его пребывания в Ахене, не скрыли от него, каким потрясением для королевства стал мятеж, поднятый язычниками во главе с саксом Вихманом и славянскими князьями Наконом и Стойгневом. С божьей помощью мятеж, грозивший разрушить королевство, удалось подавить, но стоило это огромных усилий как королю Оттону, так и его верным вассалам. Мятежников удалось разгромить в битве у реки Раксы. Вождь восстания Стойгнев был захвачен в плен и казнен вместе с семьюстами своими подвижниками, но ни поражение, ни казни не смогли сразу погасить бушующий в Полабье огонь. Еще три года понадобилось королевским легионом, чтобы подавить очаги сопротивления язычников. Однако, далеко не все вожаки восстания были убиты или схвачены, и епископ Адальберт полагал, что многие из них ушли в земли восточных славян.