Каган русов - Сергей Шведов

- Поговори, - кивнула Ольга. – А потом мы решим, что нам делать дальше.

Великая княгиня Киевская прожила в Константинополе уже две седмицы, но император Константин не выказал никакого интереса к ее особе. Перед Ольгой замаячила перспектива, уехать из стольного Византийского града не солоно нахлебавшись. И дело было даже не в союзе между Византией и Русью, о котором уже можно было забыть. Речь шла о самой Ольге, чей авторитет мог упасть в глаз многих, как ближних, так и дальних бояр. Ее бесславное возвращение из Константинополя наверняка обернется в Киеве большими неприятностями, утратой влияния, власти и уважения не только старшины, но и народа. Уж ни на это ли рассчитывал князь Святослав, согласившийся на отъезд матери в далекий Царьград? А вместе с Ольгой падет в киевскую грязь и христианская вера. Теперь уже поздно тешить гордыню, пришла пора склонить выю перед обстоятельствами и добиться приема у императора любой ценой.

- Ну что? – спросила Ольга у Татьяны.

- Девка умная и порочная, - сказала боярыня. – Помяни мое слово, она очень далеко пойдет.

- Попроси Иосифа Врингу, чтобы он организовал мне встречу с ней.

- Оно и правильно, - кивнула головой Татьяна. – Чести ты своей не уронишь, все же не простая она девка, а невестка императора и жена соправителя Романа. К тому же не чужая тебе. Кстати, Феофано очень поглянулся боярин Мечислав. Что, впрочем, неудивительно.

Во дворец паракимомена Иосифа великая княгиня Ольга прибыла во главе большой свиты, разодетой в парчу и меха. От такой варварской роскоши, даже у видавших виды константинопольских зевак перехватило дух. Ну а после того как боярин Василий стал бросать в толпу пригоршни серебра, константинопольцы и вовсе взревели от восторга. И весть о щедрой княгине русов пошла гулять по огромному и никогда не засыпающему городу. Выходя из возка, княгиня Ольга оперлась на руку паракимомена Иосифа и слегка ее сжала в знак приветствия. Хозяин, польщенный вниманием гости, расплылся в ослепительной улыбке.

Феофано уже ждала княгиню у входа в огромный зал. Это была кареглазая и черноволосая молодая женщина с пухлыми и капризными губами. Кого-то она напомнила Ольги в первую минуту, но кого именно она не успела сообразить.

- На тебя похожа, - подсказала ей на ухо боярыня Татьяна.

Вероятно, это очевидное сходство заметила не только она, но и паракимомен Иосиф, который растерянно замигал глазами. Ольга хоть и перешагнула давно пятидесятилетний рубеж, но остатки былой красоты все-таки сохранить сумела. И сейчас она горделиво плыла навстречу своему отражению, отстоящему от нее почти на сорок лет. Встреча вышла теплой. Княгиня Ольга привлекла Феофано к себе и троекратно расцеловала в уста. Жест был родственный и многочисленные гости, собравшиеся во дворце паракимомена Иосифа, его оценили. Включая саму Феофано, на что, собственно, Ольга и делала расчет. Слухи и сплетни, конечно, пойдут гулять по городу. Но предполагаемое родство жены Романа с великой княгиней далекой Руси, не только не уронит Феофано в глазах константинопольской знати, но, пожалуй, предаст ей необходимый вес.

- Умно, - шепнул княгине паракимомен Вринга.

- Надеюсь, благородный Иосиф, ты позволишь нам с прекрасной Феофано обменяться несколькими словами наедине.

- Я всегда к твоим услугам, государыня, - склонился в поклоне Вринга.

Место для тайного разговора великой княгини и невестки императора благородный Иосиф, надо отдать ему должное выбрал со вкусом. Ольга оценила и роскошные драпировки и застланное златотканым покрывалом ложе, стоящее в глубине огромной комнаты, предназначенной, видимо, для сна.

- Какое несчастье, что паракимомен вынужден спать на нем один, - усмехнулась Ольга и первой присела в одно из кресел, стоящих у изящного столика.

Феофано прыснула в ладошку и тут же, словно спохватившись, опустила прекрасные очи долу.

- Мы ведь не чужие с тобой, - сказала Ольга, - а потому можем поговорить откровенно.

- Я готова слушать тебя, государыня всю ночь, если на то будет твоя воля, - скромно отозвалась Феофано.

- Садись, - кивнула в кресло напротив Ольга. – Мне нравится, как ты держишься. Но запомни на будущее, скромность и послушание далеко не главное достоинство женщины, находящейся на троне или вблизи его.

- А какое достоинство женщины ты считаешь главным, государыня? – спросила Феофано.

- Умение управлять людьми к своей и государственной пользе.

Разговор с невесткой императора Ольга вела по-гречески, поскольку владела этим языком в совершенстве. Феофано от природы была умна и хитра, но тягаться с искушенной в интригах княгиней ей было пока рановато. Видимо, она это понимала, а потому и слушала Ольгу с большим вниманием.

- Я слышала, государыня, что ты единолично правишь варварской страной, но ведь подобная ноша порой не под силу даже мужчинам.

- Мужчинам многое не под силу, - усмехнулась Ольга. – К тому же слухи об их уме сильно преувеличены. Наверное, ты уже успела в этом убедится. Я недолго прожила в Константинополе, но мне показалось, что нынешний император Константин не всегда верно оценивает обстановку, что чревато для Византии печальными последствиями.

- Зануда, - вырвалось у Феофано.

- И тем не менее мне нужно увидится с ним, - улыбнулась Ольга. – Этого требуют интересы не только Руси, но и Византии.

- Паракимомен говорил мне об этом, - кивнула невестка императора.

- Разумеется, я не останусь в долгу.

- О нет, - взмахнула руками Феофано, - я не возьму с тебя, государыня, ни подарков, ни денег.

- И тем не менее, один подарок я прошу тебя принять, в знак нашей дружбы, -ласково улыбнулась Ольга. – Речь идет о мужчине. Он мой любовник, и я хочу, чтобы ты оценила его достоинства.

- Ты шутишь? – вскинула брови Феофано.

- В сущности это единственный подарок, который государыня может принять от равной себе, не уронив своей чести.

- А как зовут твоего любовника? – глаза Феофано блеснули весельем.

- Боярин Мечислав.

- Хорошо, беру, - согласилась Феофано, - но только на одну ночь. Извини, государыня, столь ценный дар мне пока негде хранить.

Видимо, боярин Мечислав сумел угодить невестке императора. Во всяком случае, не прошло и пяти дней, как паракимомен Иосиф принес Ольге радостную весть. Император Константин соблаговолил, наконец, обратить внимание на великую княгиню варварской страны, уже почти месяц обивающей пороги его дворца.

Впрочем, этот дворец действительно стоил того, чтобы его осмотреть. Ольга поняла это, едва ступив на мраморные плиты двора. Во дворе, на постаментах, стояли огромные, литые из меди статуи императоров, среди которых выделялась одна – статуя основателя стольного византийского града Константина. Было здесь и медное подобие нынешнего императора, не произведшее, правда, на Ольгу особенного впечатления. Великую княгиню Киевскую и ее многочисленную свиту провели по многочисленным палатам, в изобилии украшенным золотом, серебром и драгоценными камнями. В иных палатах прямо из пола били фонтаны воды и играла музыка, не лишенная приятности для уха. А от обилия зверей, отлитых из золота у Ольги зарябило в глазах. Наконец, Ольгу ввели в палату для приема иноземных гостей, которая, как подсказал ей магистр Константин, называлась Золотой. В вышине свода палаты помещалось изображение Господа Вседержителя, сидящего на престоле. А в глубине огромного зала находилось возвышение, забранное со всех сторон пурпурными занавесами. Судя по всему, именно там находился трон императора, называемый Соломоновым. Музыка заиграла так громко, что Ольга невольно вздрогнула. Следом послышалось хоровое пение, насколько Ольга могла разобрать, певчие славили Бога и императора. Занавес дрогнул и сдвинулся в сторону, открывая заинтересованным взорам довольно любопытное зрелище. На Соломоновом троне в окружении двух позолоченных львов сидел ни чем особо не примечательный человек, почти раздавленный тяжелым облачением. Справа от него возвышалось золотое дерево, на котором чирикали золотые птички. Слева от императора в золотых креслицах сидели его жена Елена, соправитель Роман и невестка Феофано. Придворные императора вошли в зал вслед за княгиней и выстроились вдоль стен. После чего началась довольно утомительная церемония обмена любезностями. Ольга, обиженная тем, что ей не предложили сесть, слушала боярина Василия вполуха. Но, кажется, расторопный боярин ничего не напутал, достоинства государыни не уронил, дары передал именно тем служкам, которые и готовы были их принять, а речи его были приятны и императорской чете, и ромейским придворным. Сама Ольга не проронила ни слова, чем, кажется, удивила императора Константина, который пучил на гостью близорукие глаза и все время дергал бородкой, словно мух отгонял.