Отрок - Евгений Красницкий

Еще варианты есть? Есть! Компенсация. Например, Дзержинский — создатель ВЧК — КГБ — ФСБ. Знал, что "Всероссийская Чрезвычайная Комиссия по борьбе с саботажем и контрреволюцией", в условиях гражданской войны и иностранной интервенции, дело кровавое, но необходимое, как и любая контрразведка. Знал и взял на себя. "Рыцарь революции", романтик, интеллигент. Не мог не терзаться теми же вопросами, что и я сейчас. Масштаб, конечно же, другой, но суть та же. И нашел-таки компенсацию — беспризорные детишки. Миллионы, оставшиеся сиротами после Первой Мировой и Гражданской. Вернул их к нормальной жизни, сделал полноценными людьми.

А случайно ли вокруг меня одинокие и неприкаянные собираются? Судьба, Бог или кто-то там еще подсказывают выход? Спасибо за подсказку, принимаю! Будут кровь, смерть и разрушения, но будут (и уже появились) пацанята, которые, не пересекись наши пути, сгинули бы без следа и надгробия. И пусть потом Тот, кому дано такое право, взвешивает и решает. А я постараюсь, чтобы на тех весах чаша с добром оказалась потяжелее".

Глава 3

Узкая лесная дорога, заваленная снегом, коням по колено, а кое-где переметенная сугробами чуть не в человеческий рост, вдобавок, еще и постоянно петляла. Где-то позади, растянулась колонна из четырех десятков ратников и десятка обозных саней. Мишка ехал вместе с ратниками передового дозора, старшим в котором был все тот же племянник Луки Тихон. Он сам попросил, чтобы Мишку отпустили с ними, не столько, конечно же, из желания иметь в дозоре пацана, сколько рассчитывая на чутье и слух Чифа. Умение лесовиков устраивать засады было прекрасно известно всем, и, хотя неприятностей, вроде бы, не ожидалось, Тихону, видимо, захотелось подстраховаться.

Мишка и сам не ожидал, что его возьмут в поход, но дед почему-то решил именно так, и спорить с ним не стал никто. Только Леха Рябой мрачно поинтересовался, на хрена им сдался пацан, на что получил краткий, но выразительный ответ деда, смысл которого сводился к тому, что сотнику виднее: кого брать, кого не брать. В последний момент, когда отряд был уже в седлах и ждал только команды, Мишка вспомнил о Юльке, залез в свой мешок и, достав платок, подъехал к сгрудившимся возле фургона женщинам.

— Юль, ты деда пытала, чего я тебе из Турова привез, вот держи, под цвет глаз выбирал.

Ярко- голубой шелк развернулся у Юльки в руке, упав одним концом на снег. Мишка отъехал к дороге и обернулся. Платок в опущенной юлькиной руке все так же лежал одним концом на снегу, Мишка ждал, что она махнет ему на прощание, но девчонка стояла совершенно неподвижно. Мимо него уже пошли, по три в ряд, конники, лошадь сама, без команды всадника начала разворачиваться вслед за ними, и из-за этого стало неудобно смотреть. Пришлось обернуться уже через другое плечо, Юлька, все так же стояла рядом с женщинами, опустив руки. Так и не дождавшись прощального жеста, Мишка послал лошадь вперед, догоняя голову колонны, где, сверкая на весеннем солнышке золотой гривной, ехал дед. И только возле самого поворота, когда из-за расстояния уже было не разобрать лиц, обернувшись в последний раз, он увидел, как на фоне серой стенки фургона, взметнулся и опал, словно язычок голубого пламени, его подарок.

Всю дорогу, после этого, в голове у Мишки не переставая, крутился старинный мотив:

И ранней порой

Мелькнет за кормой

Знакомый платок голубой.

"М- да, прощай любимый город, уходим завтра в море. Романтика, блин, сколько раз в море уходил, никто с причала не махал, порт — режимная территория, без пропуска не пройдешь. О чем поэты думают? Чего Юлька стояла, как оглушенная? Может, не надо было вот так, при всех? Так дед, все равно протрепался при бабах…Или обиделась на то, что я Настене на нее нажаловался? Некрасиво вообще-то получилось…".

Чиф коротко рыкнул и выжидающе уставился на хозяина. Мишка, уже давно изучив все интонации его рыка, понял, что пес учуял людей и натянул поводья, останавливая лошадь.

— Тихон, Чиф людей впереди чует.

— Стой! — Вполголоса скомандовал своим людям Тихон, потом спросил Мишку: Как думаешь, далеко?

— Ветра нет, значит, не очень.

— Щиты на руку! Минька, назад!

Щиты, собственно, и так были в руках, а не висели за спиной, но для того, чтобы левая рука не уставала, ратники опирали их нижний край на бедро левой ноги. После команды Тихона, щиты поднялись, оставляя только узкую щель между своим верхним краем и нижним краем шлема. Через эту щель, как через амбразуру всадники настороженно оглядывали заснеженный лес.

Тихон явно колебался. С одной стороны переть на рожон, не зная, кто впереди и сколько их, было бы глупо, с другой — вернуться назад и доложить, что пес что-то там учуял, но неизвестно, что, тоже, не самый мудрый ход. Сомнения разрешил сам невидимый противник: одна стрела сломалась об окантовку щита Тихона, вторая рванула его за бармицу. Еще несколько стрел с хрустом впились в щиты дозорных, один из них охнул и припал к шее коня. У Мишки щита не было, и он почувствовал себя, словно голым, пригнулся в седле, и тут же над головой свистнуло.

— Назад! Щиты за спину! Гони!

Мишка рванул левый повод, лошадь шарахнулась, и он накренился в седле, чуть не свалившись на землю. Это спасло его от еще одной стрелы, проскочившей под локтем и впившейся лошади в шею. Лошадь вздыбилась и начала валиться в бок, Мишка еле успел выдернуть ногу из стремени и вместе с животным повалился на дорогу. Подхватив выпавший самострел, он рванулся, было, к ближайшим кустам, но прямо перед его лицом в снег воткнулись две стрелы.

— Не стрелять! Живьем его, живьем! — раздался чей-то злой голос.

"Блин, это меня живьем брать собираются! Влип! Наши ускакали, но скоро вернутся, надо как-то выкручиваться".

Всего в двух десятках шагов на дорогу выскочили трое и, вытягивая из-за поясов топоры, побежали к Мишке. Он перекатился за труп лошади и потащил из сумки болт, слава Богу, самострел был взведен заранее. Топот ног все ближе, Мишка осторожно высунулся из-за лошадиной туши и увидел, как на ближайшего мужика кинулся Чиф. Всего один рывок клыков и мужик с разорванным горлом опрокинулся на спину, второй замахнулся топором, но тут в Чифа ударила стрела. Пес даже не взвизгнул, а почти по человечески вскрикнул и распластался на снегу.

— Чиф!!! Сволочи, мать вашу!

Болт вмял овчину на груди у подбегающего мужика и, теряя оперение, вошел в тело на всю длину, мужик, сделав по инерции еще несколько шагов, споткнулся о лошадь и упал почти прямо на Мишку.

— Падлы! Всех замочу! На, пидор гнойный!

Мишка вырвал из руки покойника топор и швырнул в третьего лесовика, тот охнул и схватился за колено, свистнул мишкин кинжал и мужик, брызгая кровью, забился на дороге. Тут же стрела рванула рукав кольчуги, опрокидывая Мишку на спину. Вторая стрела свистнула перед самым лицом и воткнулась в снег.

— Не стрелять, я сказал! — Снова заорал невидимый командир засады.

— Некогда возиться, сейчас ему помощь подойдет!

— Успеем, если замахнется, бей в руку, он нам живой нужен.

Голоса раздавались совсем недалеко. Лежа на спине, Мишка уперся ногой в рычаг и изо всех сил потянул на себя приклад, в глазах потемнело от напряжения, стрела с широким охотничьим наконечником, больше напоминавшим обоюдоострый кинжал, чиркнула по ноге чуть выше колена, Мишка дернулся, и тут стопор, все-таки щелкнул, поставив оружие на боевой взвод.

— Что, гниды болотные, зассали? — Заорал во всю глотку Мишка. — Подходи по очереди, всем яйца отстригу!

Мишка перевернулся на живот и по-пластунски подполз к хвосту лошади.

— Белояр! Время уходит, давай… а-а-а!

Вот и пригодилось умение стрелять на звук. Мишка попытался снова взвести самострел, но ногу полоснула такая боль, что он чуть не закричал. Штанина быстро набухала кровью.

— Шуйка! — Опять подал голос командир засады, видимо его-то и звали Белояром. — Шуйка, ты живой?

— Белояр, угребище звезданутое, ты — следующий! — Надрывался Мишка. — Подай-ка голос еще раз!

Он перевернул самострел и попытался отжать рычаг левой ногой, ничего не вышло.

"Ну что ж, сэр, осталось два кинжала. Один метну, а второй… как получится, но живым не дамся. Где ж наши-то? Чиф, псина моя, может только ранен? Падлы, нет, хоть одного еще, но зарежу!".

— А ну, мужики, все разом! — Попытался взбодрить своих Белояр.

— Сам лезь! Живой он ему нужен, как же!..

— Белояр! Он Шуйке, и, правда, как обещал. Это самое… прямо туда и угадал!

— Да ты что?

— Правда! Без памяти он, кровью исходит.

"Какое приятное известие. Надо же, как удачно получилось. А мужики-то хлипкие, не поднимет их Белояр в атаку. Может, и продержусь до наших? Еще бы хоть разок стрельнуть! Господи, нога-то как болит".