Орешек - Полевка

намеченного времени, но лечащий врач был неумолим. В отместку погонял его по различным аппаратам для проверки целостности костей и внутренних органов. Брендон ради такого дела даже согласился оставить сына в детском отделении и сам толкал коляску с омегой, приговаривая, что это кармическая расплата для них двоих: то Дар таскал коляску, а теперь его очередь возвращать должок!

И в результате проверки врач оставил Дара еще на неделю в больнице! Дар пофырчал немного, но потом узнал, что ему назначили курс физиопроцедур, и жить стало веселей. Дар теперь проводил по утрам пару часов в больничном тренажерном зале, пока его оттуда не выгоняли из-за переизбытка трудолюбия. Он дожидался пересменки тренеров, и с самым невинным выражением лица приползал в зал, будто в первый раз. Каждая смена была уверена, что это именно она поставила омегу на ноги, пока на планерке не всплыла правда. Главврач смеялся до слез, слушая, как обе смены с пеной у рта уверяли, что это именно они тренировали «бедняжечку». Зато через неделю Дар передвигался, как до беременности. Вернулась легкость походки, да и сил прибавилось, как раз, чтобы сдать сессию!

Но совсем другое дело было смириться с убийством человека. Пусть даже из самых лучших побуждений и ради спасения жизни своего сына. Но каждую ночь мозг обыгрывал одну и ту же ситуацию. Трай. Трай. Трай. Может, надо было попытаться поговорить с ним? Уговорить отпустить? Согласиться, что они пара и предложить что угодно, лишь бы отпустил рожать в больницу?

Вся история с Трайнисом и правда оказалась задвинута на задворки сознания. Никто не приходил с расспросами. Ни полиция, ни пронырливые журналисты. Брендон позже показал записи из сети, как он появляется из технического люка с ножом в одной руке и ребенком, завернутым в мужскую рубашку, в другой. Приезд полиции, медиков, испуг людей в парке...

А потом показывал интервью режиссера, который уверял, что это была театрализованная постановка, чтобы «встряхнуть сытого обывателя». Показывали актера в гриме, который как бы и выбрался из люка. Актер говорил манерным голосом об актерском призвании и вживании в роль. А потом показывали отрывок из пьесы, которая шла в театре авангардного искусства. Брендон, усмехаясь, сообщил, что спектакль пользуется успехом и событие в парке можно считать, по словам критиков, «прорывом и новым словом в рекламе театрального искусства!»

Но каждую ночь сон перетекал в кошмар, и Дар просыпался с криком или в слезах. Брендон первые две ночи сидел рядом, гладя по плечам и целуя руки в попытке успокоить, но все заканчивалось появлением медбрата, который делал Дару укол, и тот проваливался в сон без сновидений. Но на третью ночь Брендон, услышав, как у омеги во сне поменялось дыхание, а руки стали судорожно подергиваться, попросту сбросил обувь, пиджак и улегся рядом. Он подгреб Дара к себе под бочок, уткнулся в волосы носом и прижал поближе. Медбрат, зашедший посмотреть, как спит беспокойный пациент, увидел спящую пару и улыбающегося во сне омегу. Это была первая ночь с момента ухода из лесного домика, когда Дар выспался…

Утром Брендон поцеловал в нос проснувшегося соню и отправился переодеваться и бриться, пока Санчо Панса утаскивал раскладушку, на которой в эту ночь никто не спал. А Дар счастливо потянулся в кровати и вдруг понял, что великолепно выспался! Голова была ясной и легкой!

С той самой ночи и началось настоящее выздоровление Дара. Теперь он спал по ночам. Теперь было не страшно… Брендон теперь кормил ночью сына и, тихо скинув обувь и пиджак, укладывался рядом с Даром. Тот упорно делал вид, что давно спит, но на самом деле засыпал, только когда альфа прижимал его к себе.

У Дара проблемы со сном начались после ареста полицией, тот один бесконечный допрос, казалось, сломал что-то в голове Дара. После того он боялся спать. Лайниш пытался помочь, но времени категорически не хватало, беспокойный Дар устроился на работу к проблемному пациенту и задержался там дольше, чем все рассчитывали. Первые ночи в лесном домике Дар доводил себя до изнеможения, и только тогда мог заснуть. А потом, когда Брендон предложил перебраться в его комнату и спать за ширмой, Дар вдруг понял, что спать в комнате с другим человеком намного спокойнее, чем даже в тихом доме Саймона.

А потом была течка, и Дар спал в кровати с Брендоном и чувствовал себя счастливым. Сны перестали пугать, ведь он засыпал в объятиях любимого человека! А какие чудесные тогда были пробуждения! А потом опять потянулись одинокие ночи, и кошмары, как надоедливые попутчики, опять запустили свои жадные ручки в голову омеги, путая все и добавляя новых сюжетов в страшные сны.

Дар теперь каждое утро тяжело раздумывал, как же он будет жить, когда его выпишут из больницы? Жить одному в доме было откровенно страшно. Позвать Брендона к себе или согласиться на переезд в городскую квартиру альфы? Вернуться в лесной домик? Там тихо и спокойно, и воздух свежий, и комната для ребенка найдется… Как вернуться в собственный дом? Мало того, что обставленный чужими вещами, так еще и наполненный неприятными воспоминаниями о ночном нападении… Переехать в гости к Саймону и заняться ремонтом? Столько вариантов, и решение надо принять самому…

Решение пришло само по себе. Когда Саймон забирал омегу с ребенком из больницы, подчеркнуто проводя мимо замершего Брендона, на простой вопрос, куда ехать, Дар, не раздумывая, ответил: «Домой». Саймон молча протянул Лайнишу один кредит, и также молча отвез Дара в родительский дом. Омега прижимал к себе сына и с легкой паникой соображал, что надо сделать в первую очередь, а что потом… Одна надежда грела душу, что Лайниш даст несколько толковых советов и поможет сделать необходимые покупки.

Когда машина остановилась у крыльца родного дома, Дар понял, что все правильно, он с сыном приехал домой, и теперь все в его жизни будет хорошо. Брендон, как сталкер, ехал следом и стоял у машины, пока Дар поднимался на крыльцо. Саймон и Лайниш доставали пакеты с вещами, которыми Дар незаметно оброс за две недели лежания в больнице, а сам хозяин возился с дверным замком. На удивление, дверь оказалась открыта. Дар с испугом обернулся к Саймону, но рядом оказался Брендон и осторожно придержал омегу под локоть.

- Не волнуйся, мое сердце, я взял на себя смелость приготовить все необходимое к твоему приезду в самом доме, и заодно нанять прислугу. Они ждут тебя с ребенком внутри, поэтому дверь открыта. Двое женщин-бет –