Сталинские войны: от мировой войны до холодной, 1939–1953 - Джеффри Робертс

«Вопрос об американских экономических целях… представлен, как предлог для британского и французского правительств настаивать на создании новой организации, стоящей над европейскими странами, и вмешивающейся во внутренние дела стран Европы… Существуют два пути международного сотрудничества. Один базируется на развитии политических и экономических отношений между государствами с одинаковыми правами… другой… базируется на доминирующей позиции одного, или нескольких сильных государств в отношении других стран, которые, тем самым, попадают в положение одной из разновидностей подчинённых государств, лишённых независимости».

Вслед за коллапсом переговоров с Советами, британцы и французы пригласили европейские государства принять участие в Парижской конференции для учреждения организации, наблюдающей за распределением помощи по плану Маршалла. Советы ответили на эту инициативу 5 июня, отправив европейским правительствам ноту, разъясняющую разногласия с британцами и французами. В тот же день они направили сообщение своим коммунистическим союзникам с советом не выступать по тактическим причинам против государств, участвующих в англо-французской конференции:

«Некоторые страны, дружественные к Советскому Союзу… хотят отказаться от участия в конференции потому, что СССР принял решение не участвовать. Мы думаем, будет лучше не отказываться от участия в этой конференции, а прислать делегации на неё, чтобы продемонстрировать на конференции своё несогласие с англо-французским планом, не позволив единогласно принять этот план, и затем покинуть собрание, забрав с собой столько делегатов из других стран, сколько представится возможным».

Двумя днями позже, однако, Москва сменила своё мнение об этой тактике и отправила другое сообщение с советом против участия, поскольку в большинстве восточно-европейских стран «друзья» (т. е. местные коммунисты) выступили против конференции. Проблему представляла Чехословакия, весьма желавшая получить деньги Маршалла — уже объявившая, что будет участвовать в конференции.

Сталин лично обратился к их руководству, чтобы чехословаки изменили своё решение. На встрече с чехословацкой правительственной делегацией 9 июля он разъяснил, что кредиты плана Маршалла будут очень не надёжны и будут использованы, как предлог для формирования западного блока, и изоляции СССР. Чехословацкое участие в предстоящей парижской конференции имело фундаментальное значение для Советского Союза:

«Если вы отправитесь в Париж, то продемонстрируете, что хотите сотрудничать в действиях, имеющих целью изоляцию Советского Союза. Все славянские государства отказались, даже Албания не побоялась отказаться, и по этой причине мы надеемся, что вы измените своё решение». Излишне говорить, что Чехословакия, вместе со всеми странами советского блока (и Финляндия тоже) бойкотировали обсуждение плана Маршалла.

Вместе с бойкотом Советы начали массированную проопагандистскую кампанию против плана Маршалла. В сентябре 1947 года зам. министра иностранных дел Андрей Вышинский осудил план Маршалла в речи в ООН:

«План Маршалла представляет собой по-существу только вариант доктрины Трумэна… Осуществление плана Маршалла будет означать попадание европейских стран под экономический и политический контроль США, и прямое вмешательство во внутренние дела этих стран… Этот план является попыткой расколоть Европу на два лагеря… окончательным формированием блока нескольких европейских стран, враждебного интересам Советского Союза».

Для Сталина план Маршалла был переломным пунктом в послевоенных отношениях с США. Он показал, что длительное сотрудничество с американцами было невозможно без риска для советской сферы влияния в Восточной Европе. План Маршалла и доктрина Трумэна предопределили формирование антисоветского западного блока, полсле чего Сталин нашёл противоядие, консолидировав советскую и коммунистическую позицию в Восточной Европе. Изоляция советского блока от подрывного внешнего влияния в тот момент стала поветской дня Сталина для послевоенной Европы, более важной задачей, чем сохранение Великого Альянса.

Коминформ и холодная война

Новый сталинский подход раскрылся на конференции по образованию Коммунистического информационного бюро (Коминформа) в сентябре 1947 года. Идея создания наследника Коминтерна носилась в воздухе в то время. Катализатором для этого были не только доктрина Трумэна и план Маршалла, но и желание Москвы осуществлять более прямой контроль над европейскими коммунистическими партиями. Особое беспокойство вызвал провал французской и итальянской коммунистических партий, сообщивших Советам об их изгнании из национальных правящих коалиций в мае 1947 года.

Это определило состав Коминформа, в который вошли коммунистические партии восточной Европы, плюс французские и итальянские коммунисты. Конференция по образованию Коминформа скорее представляла собой приватную встречу, состоявшуюся в Польше и посвящённую критике «реформационной политики» и «парламентских иллюзий» французской, и итальянской компартий. Лидером этого «критицизма» был Эдвард Кордели, представитель Тито на конференции. Югославы долгое время были сторонниками военной левацкой линии в коммунистическом движении. Роль югославов в формировании Коминформа сфокусировалась на размещении главной квартиры этой организации в Белграде.

Как нацеливание коммунистического движения на принятие левой стратегии противостояния капитализму и буржуазным институтам, так и конференция по образованию Коминформа, были подготовлены Сталиным. Кроме того, на конференции было сделано главное заявление по внешней политике и международным отношениям. Сталинским представителем на конференции был Жданов, бывший ленинградский партийный вождь, ставший заместителем Сталина по идеологии. Всё лето Жданов работал над своей речью, составляя и поправляя множество черновых вариантов после консультаций со Сталиным.

Ключевым моментом было то, что послевоенный мир постепенно расползался на «два лагеря». В то время Советы озвучили две тенденции, или две линии в послевоенной мировой политике. Например, в своей речи, посвященной 29-й годовщине большевистской революции в ноябре 1946 года, Жданов ссылался на Парижскую конференцию, продемонстрировавшую «две тенденции в послевоенной политике… Одну политику проводит Советский Союз по укреплению мира и предотвращению агрессии… Другая открывает дорогу для сил экспансии и агрессии». Годом позже, на конференции Коминформа, Жданов предложил то, что стало известно, как «доктрина двух лагерей»:

«Вскоре после окончания войны прояснились два основных направления, установившиеся в послевоенной международной политике, соответствующие разделению… на два основных лагеря: империалистический и антидемократический лагерь, и антиимпериалистический и демократический лагерь… Главной лидирующей силой в империалистическом лагере являются США… Основной целью империалистического лагеря является усиление империализма, подготовка к новой империалистической войне, к сражениям против социализма и демократии, и всесторонняя поддержка реакционных, и антидемократических, профашистских режимов, и движений.

Для выполнения этих задач империалистический лагерь готов полагаться на реакционные и антидемократические элементы во всех странах, и реанимировать противников времён войны против своих союзников военного времени. Антиимпериалистичесие и антифашистские силы составляют другой лагерь, с их опорой — СССР, и странами народной демократии… Целью этого лагеря является борьба против угрозы новых воин и империалистической экспансии, консолидации демократии, и выкорчёвывании остатков фашизма»

Речь Жданова была сигналом для европейского коммунистического движения к исполнению крутого «левого» разворота в своей стратегии и политике. В западной Европе коммунисты отбросили политику национального единства и участия в послевоенной реконструкции своих стран. Реформистская стратегия, которой придерживался Сталин в конце второй мировой войны, была заменена риторикой, если не реальным поворотом к революционной перспективе коммунистических движений прежних времён.

В восточной Европе изменение в коммунистической политике было радикальным и далеко идущим. После конференции Коминформа, шаги к «коммунизации», установлению однопартийного коммунистического контроля, начали ускоряться. Этот процесс поставил под коммунистический контроль все инструменты правительства, установил государственный контроль прессы, роспуск и репрессирование оппозиционных партий, и, наконец, независимых партий левого толка, и насильственное слияние с социалистическими коммунистическими партиями (отсюда тот курьёзный факт, что в народных демократиях правящие коммунистические партии часто назывались рабочими и социалистическими).