Сталинские войны: от мировой войны до холодной, 1939–1953 - Джеффри Робертс

Доктрина Трумэна и план Маршалла

Речь президента позже стала известна, как доктрина Трумэна. Её показной целью было убедить конгресс выделить финансовую помощь Греции и Турции. Трумэн не упомянул в речи ни Советы, ни коммунистов, но не было никакого сомнения о цели его высказываний:

«Народы ряда стран… недавно попали под власть тоталитарных режимов… Правительство США выражает протест против принуждений и угроз…

В настоящий момент в мировой истории почти каждая нация должна выбирать между альтернативными жизненными путями. Один жизненный путь базируется на главенстве большинства, и отличается свободой организаций, представительным правительством, свободными выборами, гарантией индивидуальной свободы, свободой слова и религии, и свободой от политического угнетения. Второй жизненный путь базируется на насильственном подавлении меньшинством большинства.

Это осуществляется террором и угнетением, контролем над прессой и радио, отсутствием выборов и подавлением свободы личности. Я верю, что политика Соединённых Штатов должна поддерживать свободных людей, которые сопротивляются попыткам покорения вооружённым меньшинством, или внешнему управлению. Я верю, что мы должны поддержать свободные народы в работе по выбору их собственного пути, их собственной судьбы».

Речь Трумэна была даже более провокационна по отношению к Советам, чем лекция Черчилля про «железный занавес». В отличие от Черчилля, Трумэн находился у власти и предложил оказать помощь Греции, режим которой сражался с коммунистическими партизанами, и Турции, стране, находившейся в конфронтации С Советским Союзом по вопросу проливов. Ответом Советов было удивлённое молчание.

14 марта «Правда» опубликовала сообщение ТАСС о речи Трумэна, которое сконцентрировалось на помощи Греции и Турции больше, чем на общей картине внешней политики США. Газетные передовицы на следующий день предприняли сильную атаку на Трумэна, обвиняя его в том, что под видом защиты свободы прикрывается американский экспансионизм. Неделей позже «Новое время» писало в передовице, что речь Трумэна объявляет основой внешней политики силу и власть.

Но это не был ответ самого Сталина. Возможно, он считал неблагоразумным вступать в прямую племику с действующим президентом США, так как речь Трумэна непосредственно не была направлена против Советского Союза. Возможно, сталинское внимание было направлено куда-то ещё, на нечто ещё более важное. За два дня до речи Трумэна в Москве началась встерча СFM. Шёл торг по мелким государствам Оси, затем Совет вернулся к мирным договорам с Германией и Австрией. Сессия СFM продлилась шесть недель и закончилась весьма незначительными результатами.

Но советская пресса оценила работу очень высоко и опровергла высказывания, что прогресс не был достигнут. С другой стороны, Советы использовали конференцию, чтобы добиться от британцев согласия продлить англо-советский договор об альянсе 1942 года с 20 до 50 лет. Эта идея, выдвинутая Бевином в декабре 1945 года, была кроме того обсуждена Сталиным и фельдмаршалом Бернардом Монтгомери во время его визита в Москву в январе 1947 года. На СFM Советы предложили британской делегации для обсуждения новое продление англо-советского договора.

15 апреля Сталин встретился с Джорджем Маршаллом, преемником Барнса на посту американского гос. секретаря, и имел с ним очень дружественную беседу о конференции СFM. Использовав аналогию, которую генерал Маршалл, бывший начальник штаба США, высоко оценил, Сталин описал сессию CFM, как «первое сражение», разведку боем. «Когда партнёры утомляются, появляются возможности к компромиссу. Возможно, что настоящая сессия не достигнет значительных результатов. Но не отчаивайтесь. Результаты могут быть достигнуты на следующей сессии. По всем главным вопросам — возможно достичь компромисса. Только иметь терпение и не отчаиваться».

Беседы Сталина с Маршаллом и со Стейссеном произошли за несколько дней. В каждой из них он выказывал хорошее настроение. Мирные договоры с второразрядными странами Оси были заключены в феврале, и новый прогресс был достигнут в отношении Германии, и Австрии. Сохранение в мирное время Великого Альянса, которого Сталин так желал, оказалось более проблемным и скользким, чем он надеялся в конце войны. Но двумя годами позже альянс ещё оставался почти невредимым, и, если и надорванным, то немного. Очень скоро, однако, Сталин перестал активно добиваться «разрядки» с западом и вступил в холодную войну риторики, и политики, которая почти зеркально отражала доктрину Трумэна. Ключевым событием в ускорении этих изменений был советский ответ на план Маршалла.

Так называемый «план Маршалла» был провозглашён американским гос. секретарём в речи в Гарвардском университете 5 июня 1947 года. Основой предложений Маршалла была широкомасштабная программа помощи для разрушенной Европы, с фондом, распределяемым на основе решений самих европейцев. Предложение Маршалла приняли Британия и Франция. Британский и французский министры иностранных дел встретились в Париже, и 19 июня СССР было предложено присутствовать на трёхсторонней конференции по обсуждению координации европейской восстановительной программы, субсидируемой с помощью США.

Советский ответ на это предложение был неоднозначен. Первоначальный ответ, в виде статьи, опубликованной в прессе, был негативным. План Маршалла, связанный с доктриной Трумэна, был назван инструментом вмешательства в европейские дела. 21 июня, однако, Политбюро поддержало положительный ответ на англо-французское предложение встретиться, чтобы обсудить план Маршалла.

Тем временем, за закрытыми дверями, советское руководство рассмотрело и оценило предложенный план. Ранее, посол в Вашингтоне Новиков внёс свой вклад, протелеграфировав 9 июня: «В этом американском предложении просматриваются контуры западно-европейского блока, направленного против нас». В дополнительном донесении от 24 июня Новиков утверждал, что «при внимательном анализе плана Маршалла видно, что в конце он должен завершиться образованием западноевропейского блока, как инструмента политики США…

Вместо заранее скоординированных акций взято направление на экономическое и политическое подчинение европейских стран американскому капиталу, и формирование антисоветских группировок. План Маршалла предусматривает самые широкие действия, имеющие целью получить более эффективный способ принятия решений». Несколько другое истолкование было предложено Евгением Варгой, видным советским экономистом, долгое время находившимся около сталинского ближнего круга, который был привлечён к анализу плана Маршалла.

На взгляд Варги, этот план был главным образом ответом на американские послевоенные экономические проблемы, особенно из-за недостаточной востребованности их экспорта в Европе. Предложенный план предусматривал снабдить европейцев долларами таким образом, чтобы они смогли покупать американские товары и оборудование. Варга также указал, почему Советскому Союзу не стоит участвовать в плане: он будет способствовать американскому доминированию в Европе, укреплению влияния США на экономическое будущее Германии, и позволит реакционерам обвинять СССР, если план провалится.

Скрытый намёк анализа Варги показывал на возможный умысел американцев при выдаче займов и грантов странам советского блока. Москва надеялась на долговременный американский заем, который помог бы советскому послевоенному восстановлению, и план Маршалла мог подготовить основу для получения таких средств. С другой стороны, существовали политические препятствия, указанные Новиковым и другими.

Был ли план Маршалла угрозой, или благоприятной возможностью? Сталинский ответ на эту головоломку был таков: пораскинуть мозгами и поглядеть, что получится. Советская делегация на переговорах британцев и французов получила инструкции: а) разобраться, какие цели преследуют американцы; б) блокировать любое продвижение, которое будет угрожающим; и в) добиться, чтобы обсуждение немецкого вопроса оставалось прерогативой СFM.

Англо-франко-советская конференция по плану Маршалла началась в июле 1947 года в Париже. Молотов прибыл с большой командой технических советников — признак того, что Москва серьёзно отнеслась к переговорам. В соответствии с инструкциями, Молотов прояснил, что Советский Союз находится в оппозиции программе координации действий «из центра». Вместо этого предлагается, чтобы каждая страна представила перечень своих нужд, которые будут рассмотрены в ряде комиссий, и затем переданы американцам. Британцы и французы, однако, вместо этого предпочли высокоскоординированную программу, которая, по их словам, соответствует пожеланиям Маршалла. Переговоры быстро зашли в тупик. 2 июля Молотов сделал своё финальное заявление на конференции: