Последний тайник - Фернандо Гамбоа

— Я даю тебе честное слово, что завтра утром я тебе позвоню и обо всем подробно расскажу… — ответил я, не желая вдаваться в долгие объяснения. — А сейчас, пожалуйста, позволь нам пройти в квартиру.

— Да, но… — Матушка взглянула на мою спутницу и сладко улыбнулась. — Разве ты не познакомишь меня с этой девушкой — такой красивой и такой молчаливой?

Это было похоже на один из тех кошмарных снов, которые все никак не могут закончиться.

— Ее зовут Кассандра Брукс… — со стоическим видом произнес я.

— Рада с вами познакомиться, сеньора. — С этими словами Касси улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой.

— Я тоже, дорогая моя, я тоже, — затараторила моя матушка. Затем она сделала шаг вперед и поцеловала Касси в обе щеки. — Мне радостно осознавать, что у моего сына наконец-таки появилась подруга, а то я уже и не помню, когда последний раз видела его с девушкой.

— Мама, пожалуйста, прекрати. Ты пристыдишь меня как-нибудь в другой раз. А сейчас нам хотелось бы по-быстрому перекусить и сразу завалиться спать. Кстати, а… а что ты тут делаешь?

— Я же тебе объяснила, что пыталась узнать, куда ты подевался. Ты уехал, ничего мне не сказав, и когда я узнала, что Эдуардо тоже куда-то запропастился, решила прийти в твою квартиру и попытаться на месте определить, куда же все-таки отправился мой сын. Я боялась, что ты можешь встрять в неприятности. — Взглянув на Касси, матушка добавила: — Но теперь я вижу, что ошибалась.

— Ты обыскивала мою квартиру?

Матушка сделала обиженное лицо, а затем с укоризненным видом ткнула в мою сторону пальцем:

— Если бы ты поставил меня в известность, куда и зачем ты уезжаешь, мне не пришлось бы этого делать!

— Хорошо, пускай виноватым буду я. Однако меня удивляет, почему после того как я в течение нескольких лет пребывал в разъездах, этот мой вояж, длившийся всего лишь несколько дней, так сильно тебя обеспокоил.

— Да я, по правде говоря, поначалу-то ни о чем и не беспокоилась… — призналась матушка, — пока мне не позвонил тот человек.

— Какой человек?

— Да тот… как его… Джон Хеч или что-то в этом роде, — ответила, нахмурившись, матушка. — Он из компании, которая называется… э-э… в общем, какие-то там эксплорейшнз. Судя по его акценту, он либо англичанин, либо американец.

— Джон Хатч, — задумчиво произнес я. — Из компании «Хатч Мэрин Эксплорейшнз».

— Да, именно так! — воскликнула матушка. — Ты его знаешь?

— Немного, — ответил я, а затем, начиная волноваться, спросил: — Ты сказала ему, что мы находимся в Мали?

— Да, менее десяти минут назад… — чувствуя себя виноватой, тихо произнесла матушка. Видя по выражению моего лица, что ее поступок явно не вызвал у меня восторга, она добавила: — Когда я поняла по твоим записям, куда именно ты уехал, я позвонила этому человеку прямо отсюда, из твоей квартиры, по номеру, который он мне продиктовал.

— Он сказал тебе, что хотел бы поговорить со мной?

— Вообще-то, он сказал, что переживает за вас. — Матушка перевела взгляд с меня на Кассандру, а затем снова посмотрела на меня. — Мистер Хатч попросил сообщить ему, где вы находитесь, потому что вам, как он объяснил, может понадобиться его помощь.

Мы с Касси ошеломленно переглянулись.

— Его еще тут только не хватало, — пробормотал я.

— Думаешь, он попытается за нами следить? — спросила Кассандра.

— Раньше, может, и не пытался, но теперь, когда этот тип узнал, что мы ездили втроем в Мали, он наверняка насторожился. А если вспомнить о том, как много стоит на кону, то можно не сомневаться: Хатч пойдет на что угодно, лишь бы только добраться до нас и выяснить, что нам удастся нарыть. — Я устало вздохнул и, словно обращаясь к самому себе, добавил: — Похоже, нам нужно пошевеливаться.

Как только моя матушка ушла и мы с Кассандрой остались одни, мы тут же стащили с себя грязную одежду. Затем Касси, прихватив с собой чистые шорты и рубашку, отправилась в душ, а я, набросив халат, занялся приготовлением обеда.

Через полчаса мы уселись за стол и стали уплетать за обе щеки приготовленную мною пиццу, в которую я не пожалел добавить побольше сыра.

— Ммммм… я просто умираю от голода, — бормотала, не переставая жевать, Кассандра.

— Неужели твоя мама не учила тебя, что разговаривать с набитым ртом — нехорошо?

Касси, не замечая, что у нее из уголка рта свисает тоненький кусочек расплавленного сыра, бросила на меня лукавый взгляд:

— А еще она учила меня, что нельзя позволять всяким разным мужчинам лапать себя, а ты меня лапаешь.

Я, усмехнувшись, не смог удержаться, чтобы не спросить:

— Это что, намек?

— Как сказать, — ответила Касси, напуская на себя равнодушный вид. — Зависит от того, насколько сильно ты устал.

Я поднялся и, обойдя стол, нежно обнял Касси.

— Не так уж сильно я устал… — прошептал я ей на ухо, засунув руки под ее рубашку.

Я стал водить губами по ее шее, тихонько покусывать мочки ее ушей и ласкать руками ее упругие груди, а Касси, быстро положив кусок пиццы, который она держала в руке, на стол, начала едва слышно постанывать. Не изменяя положения, я медленно расстегнул на Кассандре рубашку, снял ее и аккуратно положил на пол. Затем я стал ласкать гладкую спину Касси — сначала кончиками пальцев, а потом губами и языком.

Кассандра поднялась на ноги и, повернувшись, посмотрела на меня. Я заметил в ее глазах желание, и это еще больше подстегнуло мое стремление овладеть ею. Не произнося ни слова, она взяла меня за руку и провела моей ладонью по внутренней части своих бедер, Затем она медленным шагом повела меня за собой в спальню, где мы занялись любовью и делали это до тех пор, пока окончательно не обессилели и, мокрые от пота, не заснули прямо на стеганом одеяле, которым была покрыта моя кровать.

Звонок звенел так громко, как будто он находился внутри моей головы. Мне понадобилось более десяти секунд, чтобы понять, что это звонит телефон, а также — с превеликой радостью — вспомнить, что я нахожусь уже не в шатре посреди пустыни Сахары, а в своей собственной квартире. Еще толком не проснувшись, я стал искать на ощупь этот чертов телефон, который продолжал настойчиво звенеть. Наконец, сняв трубку и напрягшись, я попытался сказать в нее что-нибудь членораздельное.

— Я… я вас… слушаю, — прохрипел я.

— Улисс, это я, — раздался с другого конца линии голос профессора Кастильо.

— А-а, профессор… — пробормотал я, усилием воли заставив себя воздержаться от комментариев по поводу того, что он так некстати разбудил меня.

— Вы не могли бы приехать ко мне через часок-другой?